Книга Волаглион. Мой господин. Том 2, страница 75 – Софи Баунт

И все же... сволочь, он настоящая сволочь!

Крутится, распевая любовные дифирамбы, думает, будто овладев мной, выберется из дома — ха! — а до того, что станет с остальными, ему дела, конечно, нет. Есть только он. И его желания. Стоило оставить его в кандалах до полнолуния. Но я не сделала этого потому... О, преисподняя, потому что! Всем знакомо это чувство.

Пульс учащается, губы пересыхают, ноги подкашиваются, здесь вариантов не много: грипп или страсть. Рекс меня волнует. Не хочу поддаваться, однако, разрешаю себе держать его рядом. Знаю, знаю! Веду себя как малолетка.

— Сколько бы ты ни возмущалась, и слепой заметит, что влипла ты по горло в чувствах к нему.

— Все сложнее!

— Послушай, милая, любовь — вещь неудержимая, бесконтрольная, таинственная. Рекс — океан. А ты стоишь посередине на безжизненном утесе и должна добраться до острова неподалеку. В любом случае придется прыгать. Твоя задача — плыть, окунуться в эту воду. — Она достает из колоды карту колеса фортуны и выставляет лицевой стороной к отражению. — Поддайся чувству. Пусть оно поглотит. Затем случиться одно из двух: либо окажется, что ты русалка, либо поплывешь к берегу. Если не решишься, то одинокая умрешь на безжизненном утесе.

Катерина внимательно следит за каждым моим движением. Не упускает ни одной реакции. Она — мастер игр разума, читает окружающих не хуже своих карт и за день выдает больше выводов о людях и их проблемах, чем я за всю жизнь.

— Повторяю: я не люблю Рекса.

Звучит фальшиво и неубедительно.

— Разве он не занимает твои мысли?

— Да, ведь его скоро не станет. Навсегда!

— И почему тебя это волнует?

— Я...

— Ты хочешь его любви.

— Хватит! Я вызвала тебя не за этим.

— Нет, ты вызвала, чтобы совершить обряд избавления от чувств, которых у тебя нет. Так?

Я хочу разбить зеркало. Катерина права. Но все не так однозначно. Рекс дал мне некое ощущение жизни. А я что угодно отдам, чтобы почувствовать себя настоящим человеком, а не мумией, запертой в саркофаге вторую сотню лет. Я не уверена, что я вообще настоящая. А не тень той Сары, которой родилась. Живой Сары! Реальной. Свободной.

— Ладно, скажи другое. Он тебя любит?

Я теряюсь.

— Кажется... думаю, я ему нравлюсь... по-настоящему. И у него есть чувства ко мне.

— Ты улыбаешься, — подмечает Катерина.

— Ой, заткнись!

Она смеется.

Я хочу рассказать больше, как вдруг слышу стоны где-то в доме. Иногда такое бывает. Дом стал частью меня. Любые всплески энергии таранят мозги.

Прошу Катерину подождать секунду и беру в руки другое зеркало, сосредотачиваюсь на источнике голосов. Поверхность зеркала вихрится. Собирается в четкую картинку.

— В чем дело? — волнуется Катерина, видя мое онемевшее лицо.

С размаху я разбиваю зеркало о стену. На другом конце дома Рекс занимается любовью с Ингой. Едва дыша, выговариваю:

— Забудь всё, что я сказала.

Перевернувшись, я обнимаю Ингу и притягиваю к себе — точнее, в полудреме мне так кажется, потому что вместо девушки я сжимаю подушку, пропахшую ландышами.

Инги нет. Видимо, убежала с утра пораньше.

На часах двенадцать дня. Учитывая, что скоро умру, сплю я весьма душевно. Ей-богу, идиот! Почему я вообще сплю остается секретом, ведь я мертв, но дрыхну дольше, чем при жизни. Фраза «спит как убитый» прямо обретает смысл.