Книга Волаглион. Мой господин. Том 1, страница 69 – Софи Баунт

Сара прижимается плотнее. Наши губы — в пяти сантиметрах. Воздух необъяснимо тяжелый. Что же такое? Надо сосредоточиться.

— Ты сказала, что моя уверенность заражает.

— И что таких парней на свете не осталось. — Ведьма щекочет ногтем мою скулу. — Я выуживала из черепной коробочки самовлюбленного эгоиста его слабости. Ты был моим. Уже тогда.

— Рад, что тебе пришлось повозиться.

— Не обольщайся. Ты ведешься на любую лесть. Вот... с Роном, скажем, пришлось повозиться. Он себя трезво оценивает.

— Рыжий монстр. Сколько же тебе лет? Точнее, в каком возрасте ты умерла? У тебя... шикарное тело, — нехотя признаю я.

Пальцы ведьмы зарываются в мои волосы, чуть массируют затылок. Приятно… В голове шумит.

— Девятнадцать. Но я не мертва. Вечная жизнь, слышал такое? И... убери руку с моей задницы!

Сара влепляет мне пощечину.

— Значит, ты была ровесницей моей Инги, — сипло шепчу, перехватывая ее ладонь, поднятую для нового удара.

То бьет, то гладит — нереально угадать, что ведьма сделает в следующее мгновение. Эмоциональная дискотека, а не девушка. И это… возбуждает. Я теряю самоконтроль рядом с ней. Особенно сейчас, когда мое тело вмяло ее в матрас, а в штанах кипит до жгучей боли. Больше не могу терпеть. Ей-богу, не могу! Хочу! Хочу почувствовать ее вкус.

— Твоей Инги? — Сара вздергивает темно-рыжие брови. — Или Рона? Прости, мои источники информации разнятся.

— Молчи, — голос превращается в хриплый рык.

— А то что?

Я разглядываю в ее пленительных радужках признаки безнадежного сумасшествия — там взбухают синие подводные кра́теры, призывают посетить их тайный, недоступный обычным людям, мир.

Безумная… неповторимая девушка! Такие могут довести до преступления; могут утянуть за собой в жерло черной души, где клокочет жажда крови; могут затуманить разум армии мужчин и разрушить не только города, но и всю привычную реальность.

Минутные наслаждения часто играют с нами злую шутку. Нельзя поддаваться. Я должен бороться. Но мышцы стонут, а мозги сгорают дотла. Сглатывая, я почти вою в женское ухо:

— А то заставлю выполнить действие, которое было обещано в игре. Помнишь?

— Может, лучше твоим неуемным языком займемся?

Сжимая упругие бедра Сары, я усмехаюсь, затем склоняюсь и прохожу губами вдоль ее шеи, вдыхаю: тяжело, со свистом. Лаванда. И шалфей… Почему этот запах так пьянит? Безупречно-светлая кожа розовеет от жара. Оставляю влажный след под мочкой и лихорадочно шепчу:

— И что мы с ним сделаем?

— Отрежем! — портит она момент. — Сразу так тихо станет в доме, не находишь?

— Надо поведать тебе о еще паре занятных вариантов, где его можно применить. За взаимную цену, конечно, — выговариваю прямо в ее приоткрытый рот. — Если пообещаешь не убивать мальчиков.

Я аккуратно глажу шрамы на плоском животе, сдерживаюсь, чтобы не засунуть ладонь под кружевное белье.

Кто мог подобное сделать? Три кривые полоски. Глубокие. Их раскаленным ломом рисовали?

Спрашивать: откуда они — нет времени. Какие, к дьяволу, разговоры? Хочу одного — обладать этой повернутой на всю голову девочкой. Ох, как хочу... Невыносимо!

Сара проводит по моей щетине, обхватывает ногами поясницу и — как расслабляюсь — ловко выкручивается. Переворачивает меня на спину. Седлает. Откидывает с глаз взъерошенные рыжие волосы и сердито причитает: