Книга Второй шанс Доктора. И вас, Драконы, вылечу!, страница 166 – Дианелла Кавейк

Министр был уже не так спокоен, но все же продолжал держать фасад аристократической гордости. Я могла использовать сотни эпитетов, поражаясь его стойкости. Уже даже не хотелось винить императора в идиотизме, ведь министру можно было с легкостью поверить.

Только посмотрите, как он стойко выдерживал все выпады. Мне бы его успокоительные попринимать.

— Получается, вы оповестили императора о том, что повезете его дочь к нему? — уточнил Эдгар.

Министр сдержанно улыбнулся.

— О, так вы тоже знали? Это так мило, право. Что вы своей благоверной не поведали правду?

Мужчины молчали. Эх, дядюшка, если бы ты знал, что мы были не в тех отношениях, чтобы они так легко рассказывали мне всю правду.

— Это будет сюрприз, — произнес он. — Тем более, что Светлана мечтает познакомиться с папой. А какой отец откажется от своей дочери?

Да, министр был искусным манипулятором. Он совершенно не стыдился своих планов и, похоже, продолжал верить, что все вокруг должны подчиняться его воле.

— Тот, который отказался от нее много лет назад?

Министр лишь пожал плечами.

— Все могут ошибаться, мальчик мой, — сказал он с подчеркнутой мягкостью. — Особенно императоры, которые спят с кем попало, а потом рождается ошибка, и они не могут принять ее долгое время. Но проходит время, мужчина умнеет и хочет семью и детей. Кто знает, как повернется жизнь?

Ну, в его словах есть доля житейского. Это было неслыханно. Даже прикопаться было не к чему. К сожалению, многие мужчины действительно поступали так, как он описал. И считали ровно также: «А что такого? Я просто ошибся, а теперь готов к семейной жизни». И неважно, что он, как пятое колесо у телеги.

— Безусловно, — с горечью произнес Эдгар. — Жаль, что ни она, ни ее мать, не знают, что именно вы присылали письма, чтобы ее семьи все сторонились. Поскольку милость императора поутихла к этой женщине. На нее повесили клеймо любовницы и испорченной.

Министр не показал ни малейшей реакции, пока Эдгар не достал очередную пачку писем, перевязанную веревкой. Он аккуратно разложил их перед министром, но тот не повел и бровью.

— Что император приказал, то и я выполнял, — легко ответил министр, не скрывая своего обычного высокомерия.

— Действительно? Почему тогда император продолжал отсылать письма матери Светланы и, как же жаль, но ни одно из них не дошло до нее?

Данте с таким же спокойствием положил перед министром еще одну пачку писем. У меня сердце кровью обливалось. Насколько я понимала, после моей мамы у императора так никого и не было.

Возможно, единичные встречи, но не более. Кажется, император никого к себе не подпускал, думая, что его предала любимая женщина. И хотелось бы сказать: а кто виноват в том, что ты испугался ответственности?

Министр перевел взгляд на разбросанные письма и прокрутил запястьем в наручниках. Надо же, у кого-то затекли ручки.

— Вы думаете, меня этим задавить, мальчишки?

Пф. Кажется, министр недооценивал врага. Как он мог подумать, что правая рука императора станет задавливать какими-то там письмами и прошлой любовью? Да и дочерью, которая не имела для него особого значения, раз я осталась на улице. Хотя, Бог его знает. Возможно, он действительно не знал?

— Ни в коем случае... интересуемся жизнью нашей женщины на правах ее мужей.