Книга Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего, страница 22 – Резеда Ширкунова

— Заплатить придётся? — подсказала я.

Мальчонка робко кивнул, зардевшись.

— Каждому по медяку.

Взрослеют рано дети из больших семей, где каждая копейка на счету, посему я знала, что найдутся желающие добыть мне бочки.

К вечеру мне принесли десять старых бочек. Ещё две прикатили, да те совсем рассыпались, от них я отказалась. В ожидании ребят, я решила посадить картофель под солому.

Материал для посадки отобрала заблаговременно, он дожидался меня в тени, разложенный на плотной ткани, для прорастания. Огород был уже засажен, и я принялась за периметр, увлажняя землю. Клубни просто разложила на рыхлой, влажной поверхности грядки, слегка вдавливая, на расстоянии тридцати-сорока сантиметров друг от друга. Разложенные клубни легонько присыпала землей и тут же накрыла слоем соломы в двадцать-двадцать пять сантиметров. Больше всего меня радовала перспектива отсутствия сорняков и необходимости окучивать.

Я надеялась собрать урожай до октября месяца, но сомнения меня не покидали, поэтому посадила совсем немного по периметру.

А вот бочки мне были нужны для второго способа посадки, где с одного корня, по словам бывшей соседки, можно собрать до пяти килограммов урожая. И мне почему-то вспомнилась пословица: «Голь на выдумки хитра!» Я невольно улыбнулась. Посадкой в бочки решила заняться завтра, а сейчас единственным желанием было умыться и забыться в объятиях сна, до того вымоталась за день.

Ночью мне почудилось, будто кто-то стучит в окно. Я всегда спала чутко, и, проснувшись, накинула на плечи платок и выглянула. Там стоял мой давний знакомый, виденный в лесу…. Он молча указал на дверь, но я отрицательно покачала головой, не желая открывать. Тогда он постучал настойчивей и разбудил Марфу.

— Кто там, Анечка?

— Не знаю, нянюшка. Выйдем, да посмотрим, кого там нечистая принесла.

Больше всего я не желала, чтобы няня увидела старика старообрядца. Распахнув дверь, я увидела на крыльце небольшой сундучок, примерно полметра на тридцать сантиметров и высотой около шестидесяти сантиметров.

— Это твоё приданое, боярышня! — услышала я за спиной и, вздрогнув, резко обернулась, но никого не увидела.

— Я так скоро заикой сделаюсь! — пробормотала себе под нос и затащила сундучок в дом. Поднять не смогла — непомерно тяжёл, — но волоком — в самый раз.

Зобать * — Костромской диалект, означающее есть, собирать, хватать.

Ладушка* — ласковая форма имени славянской богини Лады, отвечающей за весну, плодородие и семью. Русичи так называли своих любимых женщин.

Интерлюдия

Богато украшенный кабинет тайной канцелярии дышал величием и историей, словно старинный склеп, хранящий секреты империи. Массивные дубовые панели, покрытые паутиной тончайшей резьбы, являли взору сцены триумфальных битв и мудрых правлений, застывших во времени. Золоченые завитки и вензеля, казалось, мерцали призрачным светом в полумраке, словно шепот власти и богатства, пронизывающий самое нутро этого места.

Двое мужчин, словно темные силуэты, застыли друг напротив друга. Один, восседая за массивным столом на стуле с высокой спинкой, утопающей в синем бархате, походил на хищную птицу, готовую к нападению. Другой, сидя на диване, казался пленником в этой роскошной клетке. Оба, безусловно, аристократы, отмеченные печатью знатности и власти. Первый облачен в камзол из глубокого, как зимнее небо, синего бархата, расшитый серебряными нитями, словно морозным узором. Белоснежная рубашка с кружевными манжетами, словно застывшие снежинки, выглядывала из-под рукавов, а атласный галстук, завязанный сложным узлом, говорил о безупречном вкусе и власти. Короткие бриджи из шелка в тон камзолу облегали ноги, завершаясь под коленями. Белые чулки и туфли с серебряными пряжками, словно осколки лунного света, завершали его царственный облик. Парик с аккуратными локонами, припудренный белой пудрой, казался снежным нимбом над его головой, а тонкая золотая цепь с небольшим медальоном, словно печать, ставила точку в его безупречном образе. Второй был одет схоже, но в его облике чувствовалась иная нота — камзол из бархата цвета весенней листвы, и галстук в тон ему, говорили о его переменчивой натуре.