Книга Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего, страница 28 – Резеда Ширкунова

Марфа осталась дома, на здоровье сославшись, а мы поехали в сторону города. До него, по словам дядюшки, верст шестьдесят было. Главное — чтобы дождь не начался.

Дорогу развезло, никакая карета тяжелая не проедет, нам же удалось, но ехать пришлось намного дольше обычного. Да еще и дождь стал накрапывать.

«Эх, сюда бы зонтик, а лучше непромокаемый плащ», — подумала я и замерла. Вот оно! То, что нужно…

Ведьмина корча* — употребление зараженной спорыньей пшеницы или ржи приводит к отравлению, называющемуся эрготизм. Одна из его форм характеризуется поражением нервной системы, судорогами, галлюцинациями и другими неврологическими симптомами. В народе её называют «Ведьмина корча».

Анна

Пока мы тряслись по ухабам дороги к городу, разум мой, словно веретено, вновь закрутился вокруг водонепроницаемости ткани.

Будучи в прошлом студенткой нефтяного института имени Ивана Михайловича Губкина, я неплохо разбиралась как в физике, так и в химии. Эти предметы не были для меня китайской грамотой. Экзамены сдавались на удивление легко, будто сама природа наделила меня склонностью к математике и анализу.

Органическая химия, термодинамика, гидравлика — все это виделось не просто хаотичным набором формул, а стройной, почти музыкальной системой, где каждая нота, каждый закон, связан с другим невидимыми нитями. Учеба — это, конечно, познавательно, но настоящее волшебство начиналось там, где теория соприкасалась с реальностью.

Как сейчас помню, с каким упоением я рылась в учебниках по реологии* и коллоидной химии, пытаясь разгадать секреты этих капризных жидкостей — как они ведут себя в глубинах земли, под чудовищным давлением и в условиях, близких к кипению. Часами просиживали в лабораториях, колдуя над смесями, вымеряя вязкость, плотность и прочие параметры, мечтая сотворить идеальный раствор для определенных геологических условий.

Но истинным откровением стали факультативные занятия у нашего профессора, Владимира Владимировича Падерова. Ох, какие только алхимические опыты мы с ним не ставили! Именно он показал, как придать материи неслыханное свойство — отталкивать воду. Я узнала, что многие российские растения хранят в себе каучук — скромный одуванчик, горькая полынь, жгучий молочай. Где-то больше, где-то меньше, но он есть! Даже сам Сталин в свое время издал указ взращивать бересклет. В корнях этого кустарника пряталась гуттаперча — менее податливая сестра каучука, которую использовали для изоляции в электро- и радиопромышленности, в химических лабораториях, при пошиве обуви и даже в зубоврачебном деле.

А почему бы мне не создать такую чудодейственную жидкость, которая превращала бы обычную ткань в непроницаемый барьер, спасая от влаги купцов, солдат, стражников и всех, кому часто приходится бывать под открытым небом?

— О чем задумалась, красавица? — вырвал меня из размышлений голос дяди Феофана.

— Дядя Феофан, сейчас конец осени, работа на земле идет к концу. Наступает время покоя. Вот я и решила кое-что сотворить. Поможешь?

— Ишь, какая ты выдумщица, Аннушка, — хмыкнул староста, поглаживая свою бороду. — Но то, что ты делаешь, мне пока по нраву. Не стану пытать, откуда в твоей голове берутся такие мысли, но, если понадобится, — поддержу. Захочешь рассказать — расскажешь, не захочешь — не буду настаивать. Тайну твою сохраню, не сомневайся!