Книга Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего, страница 97 – Резеда Ширкунова

Когда после нашего возвращения все разъехались, мы остались с дядюшкой Феофаном вдвоем. Лидия Гавриловна ушла к себе. Простуда, осложненная мигренью, никак не отпускала ее, и чувствовала себя моя компаньонка прескверно. Сергей Петрович отбыл выполнять поручение графа.

Мы расположились в гостиной, и я попросила Василину приготовить нам чаю. Он только-только начал появляться на рынке, и, увидев его, я сразу же закупила около двух фунтов. Впоследствии на него подсело все семейство Покровиных.

Помимо ароматного чая на стол подали несколько кусков пирога с капустой, яйцами и грибами.

— Расскажи, дядюшка, как вы там поживаете?

— Все по-старому, доченька. Я пропадаю на заводе, Марфа крутится по хозяйству, Настенька ей помогает. Егорка старается не отставать, без дела не сидит, но чувствуется, что скучает по тебе. На следующий год отдам его в цифирную школу*. Раз уж мы его выкупили, и он живет у нас, то я договорился, что его возьмут. Чувствую, толк от него будет, уж больно любопытный мальчуган.

— Я и сама соскучилась. Может, его здесь отдать в школу?

— Аннушка, ты только и делаешь, что мотаешься туда-сюда, а за мальцом присмотр нужен. Как отучится три года, я сам отправлю его к тебе, может, где и поможет, а может, и дальше будет учиться.

— Как нянечка себя чувствует?

— По-всякому бывает, но даже когда ей нездоровится, на месте не может усидеть, хоть я и ругаюсь. Губки надует, слезы на глазах, но потом отходит, понимает, что я прав.

Так мы и беседовали, пока не вернулись Андрей и дядя Михаил, обрадовав нас известием, что завтра они приступят к работе и к концу недели все закончат. А там уже и время подойдет отправляться в столицу.

Антиох Кантемир*- русский поэт-сатирик молдавского происхождения, деятель раннего русского Просвещения.

Цифирная школа *— термин, который означает начальное учебное заведение в России первой половины XVIII века. Так называли школы, в которых обучали арифметике («цифирная мудрость» — отсюда название) и геометрии.

Анна

Накануне отъезда в Санкт-Петербург мы забрали керосиновую лампу у Григория. Не было возможности испытать ее на фабрике: решали насущные проблемы, еще раз проверили количество изготовленного товара и предупредили, что рабочие на предстоящих Новогодних праздниках должны отдохнуть. По приказу императора гулянья длятся седмицу…

Таким образом, проверку готовой лампы мы провели во дворе особняка. Как сказал дядя Миша: «На всякий случай!», и я его поддержала. Я бережно наполнила резервуар керосином, сняла хрупкую стеклянную колбу, зажгла фитиль и водрузила колбу на место. Вспыхнувший огонь, ярче и живее пляшущего пламени свечи, вызвал неподдельный восторг у всех, кто находился рядом.

А следующим ранним утром, когда заря только-только начинала румянить горизонт, мы, разместившись в двух повозках, запряжённых каждая парой лошадей, отправились в дальнее путешествие из Москвы в Петербург. Не буду утомлять вас описанием тех дорожных тягот и неудобств, что нам довелось испытать. Скажу лишь, что на третий день нашего странствия мы въехали в Северную столицу.

Санкт-Петербург, всего за пять дней до наступления 1722 года, встретил нас пронизывающим ветром с Финского залива и сумрачной дымкой, словно вуалью, окутывающей строящиеся дворцы. Город еще хранил на себе следы недавнего наводнения, и в низинах поблескивали замерзшие до зеркального блеска лужи, отражая тусклый свет факелов. Набережные, обычно оживленные и полные работающих артелей, казались притихшими, словно затаившимися в ожидании праздничного торжества.