Книга Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего, страница 100 – Резеда Ширкунова

— Интересная мысль. У меня в Петербурге есть знакомый, Григорий Скорняков-Писарев, работающий в тайной канцелярии. Стоит с ним посоветоваться! — предложил Сергей Петрович.

Так, за разговорами, мы незаметно добрались до места встречи.

— Приехали, — громко объявил молодой барон и первым вышел из экипажа. За ним последовала я и Лидия Гавриловна. Сергей Петрович вышел последним. Пока из второго экипажа выбирались дядюшка Феофан с дедом Михаилом, я успела оглядеться.

— Что это за здание? — поинтересовалась у Андрея Александровича.

— Это дворец губернатора, — ответил барон.

Я узнала этот каменный особняк, один из первых каменных построек Санкт-Петербурга. Позднее он станет известен как Меншиковский дворец, а в моем мире — филиал Эрмитажа. Когда-то мы с Викой, на "Ласточке", приехали сюда ранним утром, чтобы побродить по северной столице, а ночью вернулись обратно в поезд, успев посетить множество исторических мест.

— Анна Глебовна, — барон взял меня под локоть, — не стоит витать в облаках, нам пора. Господин Меншиков, Александр Данилович, вместе с графом Фёдором Юрьевичем ожидают нас.

Ливрея* — форменная одежда особого покроя и определённого цвета для лакеев, швейцаров, кучеров и иных слуг.

Балясины* — это невысокие фигурные столбики в виде колонн (иногда с резным декором), поддерживающие поручни перил ограждений балконов, лестниц и т. п.

Анна

Услышав, что нас ожидает такая великая личность — первый друг и соратник Петра I, поднявшийся из низов и достигший вершин власти, — я растерялась. Любопытство и тревога охватили меня, но страх сковывал: вот-вот я соприкоснусь с живой историей, и это было невыносимо волнительно. Меня вели по лабиринтам дворцовых коридоров, но я словно застыла в том мгновении, когда мне поведали эту новость. Очнулась лишь перед изысканными резными створками двери, которые распахнулись перед нами с тихим скрипом.

Кабинет соратника Петра I, Александра Даниловича Меншикова, дышал властью и амбициями своего хозяина. Стены, обшитые дубовыми панелями, пропитанными ароматом воска и кожи, хранили эхо ковавшейся здесь истории Российской Империи. В нише над камином возвышался мраморный бюст Петра Великого — строгий страж, надзирающий за деяниями ближайшего сподвижника.

Стол из карельской березы был завален картами, свитками указов, перьями и чернильницами. Для себя отметила, что каждый предмет имел свое место. Здесь вершились государственные дела, плелись интриги, решались человеческие судьбы. Рядом с письменным прибором лежал личный перстень Меншикова с огромным бриллиантом — символ его высокого положения и безграничного доверия царя.

Сам хозяин кабинета, Александр Меншиков, внимательно взирал на гостей. Он был в белом парике, как и полагалось всем аристократам при дворе. Ростом чуть ниже императора, худощавый и стройный, он поражал гармонией телосложения, живостью глаз и редкой для тех времен чертой русских — опрятностью. Она сквозила во всем: от безупречного внешнего вида до размеренного образа жизни.

Тонкие черты лица, обычно помпезные и надменные — судя по известным мне портретам, — сегодня казались слегка уставшими. Но синие глаза не просто притягивали: они пронизывали насквозь, выворачивали душу наизнанку. Я судорожно сглотнула ком, вставший в горле.