Книга Землянки для вымирающей расы, страница 37 – Катарина Гросс

— Ангелина, Аделина, что происходит? Почему система подала тревожный сигнал и дверь не открывается? — через дверь недоуменно спросил он.

Слово взяла Ада, которая стерла слезы с лица, подошла к прозрачной двери и со свойственной ей иронией сказала:

— Почему система подает вам сигналы нам неизвестно, а вот дверь не открывается, потому что мы ее заблокировали.

— Но зачем? Что случилось, девушки?

— Вы у нас случились с вашими подлыми альдарцами, вот что случилось, — разочарованно уже ответила я, тоже подойдя к двери.

— Почему подлыми? Что происходит? — начинал уже терять терпение доктор.

— Происходит байкот. К нам никто не зайдет, пока мы сами этого не решим.

— Вы же понимаете, что я не позволю этого? На кону стоит возрождение целой расы! Мы добились таких результатов! — начиная повышать голос, вещал Зельн, а потом начал что-то вводить на своем наручном компьютере. — Как, как вы это сделали? Почему у меня нет доступа к этому блоку? — возмущался доктор. На что Адка лишь вновь торжествующе посмотрела на него.

— Видимо глупые особи с отсталой планетки, которая находится где-то в жопе Вселенной сломали что-то? — вновь издевательски ответила Адка.

Альдарец оторвал глаза от своего экрана и посмотрел на нас, а мы с подругой не сговариваясь сорвали с наших висков устройства распознавания речи и демонстративно бросили их на пол. Сообразив, что теперь разговаривать с нами бесполезно, он развернулся и просто удалился.

— Что будем делать дальше?

— Нам остается только ждать.

Кто бы знал, что ждать нам придется не так долго.

Весь оставшийся день и вечер у нас прошел в эмоциональных качелях, когда период горя и жалости к себе сменялся яростью за Вселенскую несправедливость и гневом на одного ее ушлого представителя хвостатой расы.

Мне было так больно и обидно и не за подаренную девственность какому-то проходимцу (с ней давно нужно было распрощаться), а за предательство того, кто только вчера говорил, что никогда не предаст. А выходит, что Гард, или как теперь его там зовут, уже тогда лгал. Больно от того, что я впервые в жизни влюбилась и мне он казался идеальным и пусть с непривычным цветом кожи и хвостом, но он был для меня по-настоящему прекрасен снаружи и внутри. Общаясь с ним, я будто бы общалась с родным человеком, с таким с которым было комфортно и которому можно было доверить свою жизнь. А оказалось, что это все были лишь мои фантазии.

Теперь мне были понятны все сумасшедшие поступки Ады, которые она совершала, когда расставалась с любимым. И поняла, что никакие разговоры и утешения не избавят от той боли, что разлилась глубоко внутри от обиды и обмана.

Ада тоже глядя на меня, плакала и не могла остановиться.

— Гель, если тебе будет легче и ты сможешь его простить, то я готова отступиться и оставить его тебе, — обратилась она ко мне с таким предложением.

— Ад, о чем ты говоришь? Никакие нормальные отношения не начинаются с обмана. Никогда я не смогу это забыть и его простить.

— Идеалистка, ты всегда такая была, — все еще ревя, говорила подруга. — А вот я бы согласилась если бы другая мне это предложила.

— Что, настолько он тебе понравился? Адочка, забирай, мне для тебя ничего не жалко, — уже обнимала я ее также проливая слезы.

— Нет. Не стоит он того, чтобы подругу лучшую и единственную терять. Все равно он гад, хоть и самый лучший.