Книга Фон-барон для Льдинки, страница 43 – Анна Аникина

— Вова, ставьте с мальчиками самовар по-новой. Сейчас вся толпа придёт снова чай пить, - попросила Людмила Викторовна.

Послышался топот множества ног. По полу прошёл сквозняк.

— Торик! Ты где! Там льдинки застыли. Пошли украсим крепости, пока не стемнело! - кричала Соня от двери.

Виктория оделась. В железных формочках действительно застыла цветная вода. Получились разноцветные ледяные стеклышки. Они с Соней украсили ими стены крепости и боковины горки. Получилось просто волшебно.

Каникулы пробежали так быстро, что Тори и оглянуться не успела. Было даже жалко, что Игорь уезжает. С ним было действительно интересно. Правда, никакого особого личного расположения он к Тори не демонстрировал. Скорее, браткое доброжелательное отношение.

— Тори, давай тоже на вокзал поедем. Провожать. А? - Соня смотрела умоляюще.

— Сонь, ночь же будет.

— Ну и что. Давай поедем. Я раньше всегда ездила.

Да, это был аргумент. И Сонин папа сдался после нескольких просящих взглядов дочери. В машине Соня коварно села возле окна, так чтоб Тори оказалась рядом с Игорем.

— Давайте, мам, вы все вместе приедете на парад. Тепло уже будет.

— Да, слушай, отличная идея. Тори, ты же не была в Петербурге?

— Нет. Но я много слышала и читала.

— Отлично. Приезжай. Мы тебе такие места покажем!

— Игорь, и мне, - подала голос Соня.

— А детям до шестнадцати...

— Ну, Игорь! Я уже большая.

— Спорное утверждение.

Тори за каникулы уже привыкла к пикировкам между Соней и Игорем.

Алекса на вокзал вёз отец. Периодически поглядывал на совсем взрослого сына. Разговаривали по-немецки.

— Может, всё-таки приехать на мамин день рождения?

— Через четыре дня? Ты же знаешь, она не отмечает. Но если ты пришлёшь ей цветы, это будет очень кстати.

На перроне возле поезда обнаружились Кузьмины в полном составе. Тори стояла рядом с Игорем. Соня явно высматривала фон Раттов. Но увидев Алекса смутилась.

— Мы приедем весной. На парад, - сообщила, когда пришло время отъезжающим заходить в вагон.

Ребята пожали руки отцам. Игорь обнял маму, Соню и Тори. Увидел, как ревностно сверкнули глаза Алекса. Они зашли в вагон. Встали у окна в коридоре. Поезд тронулся совсем медленно. Соня с папой пошла по платформе, махала рукой.

Тори осталась стоять. Она ясно чувствовала, как между ней и синеглазым немецким парнем натягивается нить. Как смотрит на неё не отрываясь из окна уходящего поезда Алекс фон Ратт. Чувство было очень странное. Бужоражащее и немного пугающее. Будто они нарушают какие-то правила.

Поезд быстро набрал скорость. Но ощущение никуда не делось. "Нитка" просто стала очень длинной.

Стоящий у окна и смотрящий в темноту Алекс думал о Виктории. Её фигура отпечаталась на сетчатке. Он старательно удерживал этот образ в фокусе внимания.

— Барон, с Вас чай, - Игорь достал пакет домашнего печенья.

— Вам бы всё жрать, доктор, - отозвался Алекс.

— Так коли доктор сыт, так и больному легче! *

— Много ты понимаешь.

— А если я скажу, что печенье Тори пекла, - Игорь улыбался.

— Это удар ниже пояса.

— Ниже пояса будет, если после печенья у тебя случится диарея. А Тори, чтоб ты знал, готовит очень прилично. И не только печенье.

Виктория уже засыпая ярко видела окно питерского поезда и лицо Алекса фон Ратта. Его синие пронзительные глаза. И взгляд, направленный прямо на неё.