Книга Личная ассистентка босса, страница 26 – Екатерина Котлярова

Калинин стоит в одном полотенце. Волосы влажные и растрёпанные, торчат в разные стороны, а по груди скатываются капли воды, очерчивая идеальные кубики пресса. Мой взгляд скользит по косым мышцам живота и тёмной дорожке волос, теряющейся под тканью полотенца. Мамочки! У меня пальцы ломить начинает от желания провести пальцами по загорелой коже, чувствуя рельеф. Делаю шаг вперёд, а потом — два назад.

— Что-то случилось, Мира? — спрашивает тихо Степан.

То, как нежно он произносит моё имя, выбивает почву из-под ног. Я смотрю в тёплые глаза мужчины и тяжело сглатываю.

— Нет. Всё в порядке, — говорю тихо, отводя взгляд от Калинина. — Я просто хотела извиниться за своё поведение. Вчерашняя сорвавшаяся свадьба выбила меня из колеи. Степан Александрович, я прошу прощения за своё некомпетентное поведение. Могу Вас заверить, что такого больше не произойдёт. Ещё раз извините, — я чуть киваю головой и опускаю взгляд в пол. — Доброй ночи, Степан Александрович.

Пока я возвращаюсь в свой номер, за спиной стоит тишина. Открыв дверь, не выдерживаю и оборачиваюсь, ловлю взгляд Калинина. Я быстро пробегаюсь языком по губам, неловко машу боссу рукой и скрываюсь в своём номере. Удивительно, но приняв душ и переодевшись в халат, я проваливаюсь в сон сразу же, как только голова касается подушки.

Мира

Дальнейшие два дня в командировке проходят без происшествий. Босс держится холодно и отстранённо, как и раньше. Антон смотрит издалека, но больше не подходит. А Лера кидает странный взгляды, пару раз подходит, но так ничего мне и не говорит. За эти два дня мы изучаем город. Экскурсию по нему нам проводят сотрудники Яньг Кана.

Поездка оставляет приятное послевкусие. Уезжать мне совершенно не хочется.

Но самолёт приземляется в аэропорту, а такси привозит меня к дому. Я тащу за собой чемодан, а кажется, что неподъёмный груз. И дело вовсе не в тяжести вещей, а в предстоящем разговоре с родителями. Я не видела их четыре дня, сейчас даже страшно представить, какой скандал меня ждёт.

Хорошее настроение улетучивается сразу же, как только открывается дверь. Мать стоит, уперев руки в боки и сверля меня недобрым взглядом.

— Нашлялась, потаскуха? — тут же набрасывается с оскорблениями.

— Привет, мама, — устало выдыхаю я, закатывая чемодан в квартиру.

— Привет? Соизволила домой припереться спустя пять дней после такого позора и говоришь мне привет?

— Четыре дня прошло, мама. Четыре, а не пять. И ты сама говорила, что меня в твоей жизни больше быть не должно.

— Да какая разница? Ты! Неблагодарная тварь! Я тебя не так растила. Я воспитывала тебя, чтобы ты была благородной, честной девушкой. А ты… — хватается за сердце.

Меня всегда трогал этот спектакль. Я всегда носилась вокруг женщины, будто на ней держится весь мой мир. Но сейчас это вызывает только ухмылку.

— Что ты лыбишься? Нравится мать доводить? — женщина натурально верещит, из-за чего закладывает уши.

После длительного перелёта у меня болит голова, а после воплей матери её сдавливает железным обручем.

— Мама, я очень устала. Я пойду спать, — чуть морщась от боли, тихо отвечаю я.

— От чего ты устала? Ноги раздвигать перед мужиками устала? Откуда шмотки? Телом своим на них заработала, да?

Женщина хватается рукой за сердце, дышит надсадно и часто, показательно закатывая глаза. К горлу планомерно подкатывает ком слёз. Я чувствую себя невероятно беспомощной из-за того, что не могу ничего сделать. Я сейчас снова поддамся на её уловки. Снова буду чувствовать себя самой паршивой дочерью на свете. Снова буду извиняться за то, чего не сделала. И снова она будет наказывать меня гордым молчанием. Это замкнутый круг, из которого я никак не могу найти выхода.