Книга Личная ассистентка босса, страница 27 – Екатерина Котлярова

Мать родила меня недоношенной, на седьмом месяце. Всю свою беременность она пролежала в роддоме на сохранении. До десяти лет я постоянно болела — в два года обнаружилась астма, при лечении которого просел иммунитет и появились проблемы с печенью и желудком. Мама не забывает мне напоминать о том, как тяжело и нервно было меня рожать и растить.

Сколько себя помню, каждый мой шаг, каждый мой вдох и выдох тщательно контролировался. До восемнадцати лет она контролировала, как идут мои месячные. Требовала показывать средства личной гигиены.

Мне даже казалось, что это норма, что все матери так делают. Пока позже не узнала, что это попахивает психозом.

Мне двадцать шесть лет, я хорошо зарабатываю, даже квартиру в тайне взяла в ипотеку. Но съехать никак не решаюсь. Страх перед матерью застарелой занозой сидит в сердце. Пусть она не бьёт меня больше, не сажает под домашний арест, но мои детские страхи остаются при мне. Я боюсь её упрёков, манипуляций и осуждения. Я жду её одобрения и похвалы.

Сейчас в моей голове вдруг щёлкает понимание — я приняла предложение Антона и по той причине, что хотела уйти из этого дома, где постоянно стоят крики. Это был отличный предлог начать новую жизнь.

— Я была в командировке по работе, мама. В Китае.

— Ты в отпуске! — мама обвинительно тычет в меня пальцем.

— Мой отпуск перенесли из-за этой командировки. Антон тоже ездил.

— Он за тобой поехал. Я тебе точно говорю. Мальчик любит тебя, переживает очень сильно. А твоя Лерка никогда мне не нравилась. Я сразу же сказала тебе, что она та ещё…

— Я поговорила с Антоном. Мы пришли к мнению, что мы поспешили со свадьбой.

— Что же ты творишь, глупая? Такого парня упускаешь!

— Лучше, чтобы никакого парня не было, чтобы потом не находить его в постели с другой. Я всё же пойду спать, мама. У меня был тяжёлый перелёт.

— Мы с тобой ещё не договорили, Мирослава, — женщина упирает руки в боки.

— Мама! — я сама не ожидаю, что могу рявкнуть так громко. — Я тебе уже всё сказала. Я Антона не люблю и не любила. Снова с ним сходиться я не стану. Прощать ему измену я не стану. И я повторю для тех, кто слышит только себя — я устала. Я работала. Я была в командировке и провела в самолёте больше восьми часов. Я. Хочу. Спать.

— В моём доме я буду решать, кто и когда идёт спать, — отвечает мать.

— Ладно. Тогда в этом доме я ночевать не буду, — я пожимаю плечами, разворачиваюсь, всовываю ноги в туфли, подхватываю чемодан и выхожу в подъезд.

— Поганка! Ты решила, что я тебя буду уговаривать остаться? Уйдёшь сейчас — я больше никогда тебя в дом не пущу. Значит, не будет у меня больше дочери. Поняла меня?

Слова матери обрушились на меня, словно ледяной душ. Я замерла на пороге, спиной чувствуя ее прожигающий взгляд. В голове мелькали обрывки воспоминаний: детство, юность, постоянные упреки и попытки соответствовать ее ожиданиям. Ожиданиям, которые я никогда не оправдывала. Слезы подступили к глазам, но я сдержала их. Нельзя показывать слабость. Сейчас нельзя. Ведь она вывернет всё в свою пользу, как всегда.

Я вышла из квартиры, прикрыв за собой дверь. В подъезде тихо и пахнет пылью. Спустившись на первый этаж, я вызвала такси и вышла на улицу. Ночной город встретил меня огнями фар и шумом проезжающих машин. Я вдохнула прохладный воздух, пытаясь успокоить дрожь в теле. Куда теперь?