Книга Личная ассистентка босса, страница 38 – Екатерина Котлярова

В голове мелькает крамольная мысль — упасть так с коня, побывать так под принцем. Где-то с грохотом отворяется дверь. Боковым зрением вижу появившиеся в комнате фигуры. Вздрагиваю. Хочу повернуть голову, но не успеваю, потому что Калинин фиксирует мою голову ладонями и резко сокращает расстояние между нашими губами.

Мира

Это самый настоящий чувственный взрыв. Феерия эмоций. Нечто запредельное, неподдающееся объяснению. Я сгораю в огне страсти и желания. И воскресаю вновь.

Жадные губы Калинина прижимаются к моему рту. Язык мужчина раздвигает мои губы, врывается внутрь, дарит порочную ласку. Присваивает меня этому непостижимому человеку. Степан целует меня как завоеватель. Напористо и жадно. Голодно и страстно. Подчиняя. Ломая все преграды.

Калинин обеими ладонями удерживает моё лицо будто в колыбели. Бережно и трепетно, большими пальцами поглаживая щёки и скулы.

Я ловлю его дыхание — частое и прерывистое. Я дышу им. Я становлюсь с ним одним целым. Одной неделимое частичкой. Но мне этого мало. Мне кажется, что я недостаточно крепко прижата к нему. Что между нами возмутительно много воздуха. Пространства. Расстояния.

И я стремлюсь быть к Калинину ближе. Я прогибаюсь в пояснице. Вжимаюсь грудью и рёбрами в твёрдый пресс. Я закидываю руки на крепкую шею, ладошками начинаю поглаживать по затылку. Перебираю гладкие пряди и млею от их мягкости.

Сердце грохочет так, что не слышно ничего. Да и зачем мне сейчас нужен окружающий мир, если весь смысл существования сузился до мужчины, самозабвенно, пожирающе целующего меня. Калинин поочерёдно прихватывает верхнюю и нижнюю губы. Прикусывает, вызывая табуны мурашек. Всасывает в рот. Я жмурю глаза, сжимаю волосы на его затылке и притягиваю голову ближе.

Калинин разрывает поцелуй, когда над головой раздаётся настойчивое покашливание. Но вместо того, чтобы перевести взгляд на того, кто застыл у кровати, Степан прикусывает мой подбородок.

Я выгибаюсь. С губ срывается стон. Внизу живота тянет от искромётного желания. Желания сейчас же продолжить. Желания принадлежать Калинину. Полностью. Каждой клеткой. Отдаться ему. Раствориться в нём. Потерять всю себя.

И оставить на нём свои следы. Искусать его шею, чтобы было видно даже над воротом рубашки. Чтобы любая, кто взглянет в его сторону, поняла — Калинин занят.

Но только от одной мысли, что на него кто-то может посмотреть, меня начинает корёжить. Выворачивать наизнанку. Ломать. Колотить от ярости.

Мой!

Я крепче обхватываю Степана руками. Ещё ближе прижимаюсь к Калинину всем телом. Добиваюсь того, что мужчина кончиком языка проводит по моим приоткрытым, жаждущим его губам.

— Степан Александрович, простите, — слышится издалека голос Леры.

Калинин издаёт звук, который походит на рычание разъярённого зверя. Отрывается от меня. Вскидывает голову на собравшихся. Я сама с трудом отвожу взгляд от лица Калинина и смотрю на наших партнёров китайцев и на изумлённую Леру.

— Степан Александрович, господин ищет дочь.

— Здесь нет его дочери, — голос Калинина хриплый и донельзя низкий, тянущим, почти болезненным чувством эхом отзывается внизу живота и между бёдрами.

Мужчина садится, тянется к одеялу, накидывает на меня. Другим прикрывается и встаёт на ноги. На английском говорит господину Цяню: