Книга Личная ассистентка босса, страница 39 – Екатерина Котлярова

— Прошу прощения, что Вы стали свидетелем этой сцены. Мы с моей любимой невестой скоро женимся, слишком тяжело ждать до свадьбы.

— Вы очень влюблены друг в друга, — вежливо кивает господин Цянь, не сдерживая улыбки. — Я заметил ваши взгляды друг на друга, — пальцем водит от меня к Калинину. — Трудно не увидеть тот пожар, что пылает между вами. Такие взгляды не могут обмануть.

Я вспыхиваю. Опускаю глаза на рисунок на пододеяльнике и пытаюсь спрятаться за завесой волос. Вот же идиотка. Все уже заметили мои влюблённые взгляды. Слова господина Цяня обжигают, словно клеймо. Изо всех сил стараюсь вернуть на лицо маску спокойствия и невозмутимости. Вскидываю глаза и смотрю на Калинина.

Безупречный. Гордый. Собранный. На лице вежливая улыбка, а в глазах обыкновенный холод. Ни намёка на то, что минуту назад он целовал меня так, будто собирается проглотить. Будто не упиралось мне в бедро свидетельство того, что поцелуй не оставил его равнодушным.

Калинин кланяется господину Цяню с безупречной элегантностью.

— Благодарю вас за понимание, господин Цянь. Мы действительно очень счастливы вместе.

— Это прекрасно, когда две половинки души находят друг друга, — господин Цянь, кажется, ничуть не смущен увиденным. Напротив, он выглядит даже довольным.

— Позвольте, я оденусь, а потом мы вместе пойдём искать Вашу дочь, — вежливо переводит тему разговора Калинин.

— Конечно-конечно. Мы подождём в холле.

Лера кидает на меня изумлённый взгляд и просит китайцев последовать за ней. Хлопает дверь. Создаётся ощущение, что мы с Калининым остались вдвоём. Я прикусываю припухшую после поцелуя нижнюю губу, судорожно втягиваю напряжённый воздух.

Смотреть на Калинина не решаюсь. Слишком страшно и волнительно.

Страшно понять, что для него этот поцелуй совершенно ничего не значил. Просто способ для спасения. А ещё страшнее увидеть холод. Безразличие.

— Дроздов, вылезай и быстро одевайся, — голос Калинина разрезается напряжённую атмосферу острым клинком.

Я понимаю, что тоже не могу сидеть на кровати дальше, поэтому бочком сползаю на пол и тянусь к платью. Кутаясь в одеяло, торопливо одеваюсь. Мне кажется, что затылок прожигает настойчивый взгляд, но обернуться не решаюсь. Только прислушиваюсь к шуршанию чужой одежды и возбуждённому сопению, которое издаёт Дроздов. Я пытаюсь застегнуть молнию дрожащими пальцами, но собачка постоянно выскальзывает. Злюсь. На глазах закипают слёзы. От отчаяния. От ярости.

Мечтала поцеловаться со своим боссом, Смирнова? Получай! Поцеловалась, ещё и поприжималась. Вплотную. Так тесно, что фантазии уже больше некуда разгуляться. И что?

В груди только боль разливается, потому что всё оказалось слишком вывернутым. Неправильным. Наигранным.

Он поцеловал не потому что хотел, а потому что был вынужден так поступить. Потому что иначе у компании были бы большие проблемы. Калинин просто спасал нас. Ничего более.

Мои влажные и ледяные пальцы вдруг сжимает горячая ладонь. Я не вижу смысла оборачиваться, чтобы понять, кто именно сейчас стоит за спиной.

Я всегда его чувствую слишком остро. С первого дня. Любой его взгляд. Просто его присутствие.

— Как ты? — спрашивает тихо на ухо.

Горячее дыхание Степана шевелит влажные волосы у виска. Я вздрагиваю от приятного чувства уязвимости, когда горячие пальцы проезжаются по позвоночнику вверх. Калинин застегнул молнию, с которой я воевала. Но горячей руки со спины не убрал. Распластал на лопатках, расставил пальцы. Закрыл от всего мира. Защитил.