Книга Официантка для Босса, страница 82 – Никки Зима

Ответа нет. Только тридцать пар ушей, которые, я уверена, меня слышат. Я делаю ещё круг, уже быстрее. Ни намёка. Ни одной зацепки, ни морщинки у глаз, ни характерной осанки. Отчаяние начинает подступать комом к горлу. А что, если его здесь и нет? Что, если это какая-то изощрённая шутка? И я сейчас выставлю себя полной идиоткой, выбрав не того? Останавливаюсь посреди зала, вращаясь на каблуках. Тридцать одинаковых чёрных масок смотрят на меня. Тридцать пар плеч одной ширины. Тридцать пар красивых мужских рук Чёрт. Да где же ты, Волков? Дай хоть какую-то зацепку! Напряжение нарастает. Ни один из мужчин не выдаёт себя. Я начинаю сомневаться: а вдруг Волкова здесь и нет? Может, это очередная афера Димки? Стою в центре этого немого бала идиотов, и по спине бегут мурашки. А вдруг? А вдруг его тут и правда нет? Похоже на классический Димкин почерк — грандиозный спектакль, все сходят с ума, а в финале выясняется, что главного приза не существовало в природе. Я медленно поворачиваюсь, вглядываясь в каждую маску с новой, жгучей злостью. Так вы хотите спектакля? Хорошо. Вы его получите. — Знаете что? — говорю я громко, и мой голос дрожит от ярости, — вы все прекрасны. Идеальны. Как с конвейера. И я… я сделаю свой выбор.

Вдруг мой взгляд задерживается на одном из «атлантов», стоящем чуть в стороне, у самой стены. Все остальные стоят с идеальной, почти военной выправкой. А этот… он слегка прислонился к стене, перенеся вес на одну ногу. И его правая рука лежит на бедре, большой палец непроизвольно растирает подушечку указательного. Меня будто током бьёт. Это его жест. Тот самый, который он делал, когда мы спорили с ним о собаках в его машине. У него этот жест проявляется, когда он чем-то увлечён, взволнован или пытался что-то доказать. Всё остальное в нём — безупречно и обезличено, как у всех. Но эта маленькая, бессознательная деталь выдаёт его с головой. Это как увидеть знакомую душу в безликом теле. Сердце вдруг заходится в груди, забилось так, будто пыталось вырваться. Весь мой гнев, всё отчаяние, опасения, что это дурной розыгрыш, куда-то улетучиваются. Остаётся только щемящее, до боли знакомое чувство. Он здесь. Он действительно здесь. И выдал себя едва уловимым, неконтролируемым движением

Сердце колотится где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках.

Я медленно, очень медленно подхожу к нему. Шаги даются с трудом, ноги будто налиты свинцом.

Каждый сантиметр, отделяющий меня от него, проходит в мучительном замедлении.

Он не двигается. Но я чувствую его напряжение. Оно висит в воздухе между нами, густое и сладкое, как мёд.

Останавливаюсь прямо перед ним. Так близко, что могу разглядеть мельчайшие детали. Гладкую, глянцевую поверхность маски.

Тёмную ткань костюма, идеально сидящего на его плечах. И его руки.

Поднимаю взгляд выше. К прорези для глаз. Вглядываюсь.

И постепенно, по мере того как зрачки привыкают к полумраку, я начинаю различать больше. Глубину. Оттенок.

Ту самую стальную твердость, под которой таится желание разобраться, найти правду и настоящую жизнь.

Это он.

Я узнаю его не по чертам лица, скрытого маской. Я узнаю его по взгляду. По тому, как он смотрит на меня.

В этом взгляде — всё. И признание в безумии этой затеи, и надежда, и вопрос, и тот самый немой укор самому себе, который я видела в деревне.