Книга Идеальный проект, страница 38 – Дана Хейс

Когда, наконец, собираюсь с духом и оборачиваюсь, он стоит посреди гостиной спиной ко мне и смотрит в окно. Малейший скрип половицы под ногами заставляет его резко развернуться.

Теперь я вижу его лицо при дневном свете. Под глазами залегли темные тени, которых вчера, кажется, не было. Он выглядит измученным. Его рука скользит в карман джинсов, и я слышу приглушенное звяканье ключей.

— Я не мог ждать до понедельника, – выпаливает Итан, прежде чем успеваю что-либо сказать. – Я бы извел себя. Вчера… все было неправильно.

Он проводит свободной рукой по волосам, взъерошив их еще сильнее. Двигается ко мне, но тут же останавливается.

— Послушай, Стелла… Прежде чем сделаешь какие-либо выводы, решишь, что ненавидишь меня, или захочешь уволиться… – Он замолкает, как будто подбирает слова. Звяканье ключей становится настойчивее. – Я должен тебе кое-что рассказать. О себе. Кое-что очень важное.

С того момента, как за Стеллой захлопнулась дверца такси, мой мозг превратился в адскую центрифугу, где с оглушительным грохотом мешались стыд и злость на себя. Все вышло совершенно не так, как мне хотелось. Я даже не подозревал, что могу быть таким ревнивым собственником.

Я облажался по всем фронтам.

Всю жизнь учился управлять хаосом в своей голове. СДВГ – не просто неусидчивость, как думают многие, а непрерывный поток идей, импульсов и мыслей, которые несутся наперегонки. Архитектура – мое спасение, единственный способ загнать внутренний ураган в рамки четких линий и выверенных расчетов. Кирпичик за кирпичиком, линия за линией – я создаю собственный мир, где все под контролем. По крайней мере, так было раньше.

А потом появилась Стелла – землетрясение в девять баллов по шкале Рихтера в безупречно спроектированном здании. Она снесла несущие стены, разрушила фундамент, превратив мой идеальный проект под названием «Жизнь Итана Гранта» в груду дымящихся руин. И самое страшное, что среди этих обломков я впервые почувствовал себя живым.

Вернувшись домой, провалялся всю ночь, уставившись в потолок, прокручивая сцену у клуба. Каждый жест, слово, эмоция – как кадры заезженной пленки, снова и снова. К утру, измученный бессонницей, с пульсирующей болью в висках и мерзким привкусом во рту от низкого сахара, я не смог придумать ничего лучше, кроме как заявиться к ней и все объяснить. Еще раз. Но уже спокойно. Рационально. Как взрослый мужчина, а не ревнивый подросток. Прежде чем Стелла решит, что я неуравновешенный псих, напишет заявление об увольнении и исчезнет из моей жизни навсегда, оставив после себя лишь сквозняк в разрушенных стенах.

Я понимал, что простого «Ты мне нравишься!» будет недостаточно после того, что устроил. Мне придется показать ей весь бардак внутри меня и молиться, чтобы она не сбежала в ужасе.

И вот я стою на пороге ее квартиры. Дверь подъезда, лифт, лестничный пролет – все как в тумане. Я чувствую себя неуклюжим великаном в своей серой толстовке и джинсах, которые натянул наспех. В левой руке – огромное, почти неприличное облако темно-красных пионов, пахнущих так сладко, что у меня кружится голова. В правой – картонный держатель с двумя бумажными стаканчиками кофе: ванильный латте – для нее, черный американо – для себя. Я сделал три глубоких вдоха, прежде чем нажать на звонок.