Книга На перекрестках судьбы, страница 74 – Оливер Стормс

— Сохранять бодрость духа – это у вас семейное.

— Отец всегда говорил: «Радуйся, пока есть чему, расстроиться всегда успеешь». Когда я был в средней школе, вечно с ним спорил, пытался доказать, что в среднем у человека поводов расстраиваться куда больше, чем поводов для радости.

— А он что?

— Соглашался во всем и продолжал радоваться. Потом я понял, что он имел в виду.

— И что же?

— Можно зацикливаться на всем плохом, что происходит с тобой. А можно пытаться видеть хорошее даже там, где оно совсем не очевидно. И вот ты вроде как одерживаешь победу над обстоятельствами. Он так и старался жить. Говорил: «Ничего, что у меня проблемы с памятью. Зато, когда Долли рассказывает мне одни и те же истории про своих приятельниц по бриджу, я всегда слушаю их, как в первый раз».

Андреа печально улыбнулась. Да, это было похоже на Джона.

— Он старался держаться, пока от его личности хоть что-то оставалось. Затем искать хорошее в любой ситуации пришлось мне.

Андреа сильнее закуталась в куртку и повернула голову, чтобы посмотреть на Алекса.

— Давно его не стало? Я не спрашивала раньше, боялась бередить рану…

Что-то поменялось в выражении лица Алекса. Он сначала нахмурился, прикрыл глаза.

Тяжело вздохнул и ответил коротко:

— Пять лет назад.

— Мне очень жаль.

— Спасибо. И пойдем уже, нам пора.

Он резко развернулся и двинулся обратно к машине. Удивленная Андреа поспешила следом, на ходу допивая кофе и выкидывая стаканчик в урну.

Дальше они ехали в полной тишине. Пару раз Андреа пыталась завязать разговор, но Алекс отвечал невпопад, словно был очень глубоко погружен в свои мысли. Наверное, не стоило спрашивать об отце. Но теперь ничего нельзя поделать.

Ближе к вечеру они уже подъезжали к городу, и Андреа охватило волнение. Узнает ли она близкие когда-то сердцу места? Вспомнит ли путь до острова? А до дома Алекса? А родной дом она вспомнит?

Сомнения оказались напрасными. Конечно, Ливенворт сильно поменялся за эти годы. Алекс говорил, что с некоторых пор ежегодные фестивали уже не проводили, но благодаря горнолыжным курортам и внесезонным развлечениям поток туристов не иссякал.

Впереди виднелся поворот к дому.

Они часто шли вдоль дороги пешком и отрезок от поворота до подъездной дорожки преодолевать старались очень медленно. А вот и фонарь, под которым они задерживались, чтобы еще немного поболтать. Теперь он перекрашен в другой цвет, но хотя бы еще стоял на месте.

Дом тоже изменился. В нем полностью поменяли крышу, сделали пристройку в виде террасы. Напротив фасада разбили аккуратный газон, на клумбах росли пестрые цветы.

Этот дом любили, заботились о нем. Андреа едва его узнавала. Кто-то был счастлив тут, и она догадывалась – кто.

Когда они припарковались, с террасы выбежала молодая женщина и едва не сбила с ног выбравшуюся из машины Андреа.

— Ты все же приехала! – взвизгнула Эмма, крепко сжимая сестру в объятиях. – Мама должна мне полсотни баксов!

— Тоже рада тебя видеть, – сказала Андреа, обнимая ее в ответ. – Хоть мне никто полсотни баксов и не должен.

И это было правдой. Стоило Андреа покинуть машину, она почувствовала невероятное облегчение. По крайней мере, ей больше не придется молча хмуриться, глядя в окно.

Вслед за Эммой появился долговязый мужчина. Судя по фотографиям, что присылала сестра, Робин. Он сразу шагнул к багажнику.