Книга Слишком болею тобой, страница 41 – Эмма Райц

«Буду на месте примерно через час», – Усманов обрадовал меня сообщением, и я, довольно улыбаясь, сделала большой глоток кофе и расписалась в предпоследнем акте осмотра. Оставалось проинспектировать «жемчужину» нашей новой экспозиции – портрет неизвестной балерины на фоне огромного окна, выполненный в пастельных тонах. Одна из немногих картин, которая мне действительно нравилась.

Пришлось дольше обычного вчитываться в текст накладной. Он как будто смазался при печати. Я проморгалась, снова отпила холодный капучино и, прищурившись, поставила подпись. Полотно было идеально целым, но, опустив глаза к нижним углам, я слегка пошатнулась. Лёгкое ненавязчивое головокружение списала на внезапно потемневшее небо и первые крупные капли осеннего дождя, ударившие по окнам.

— Всё отлично, мы закончили, – я отдала стопку актов экспедитору, и мужчина, попрощавшись, вышел через служебную дверь к ожидавшему его фургону.

Меня постепенно накрывала сонливость, хотя раньше я не замечала за собой метеочувствительности.

— Игорь, у вас какой-то рабочий вопрос? Я бы не хотела задерживаться тут в свой выходной день по пустякам.

Субботин поднялся из-за стола и приблизился ко мне, уверенно улыбаясь:

— Даша, я ведь предупреждал.

— О чём? – с каждой минутой веки казались мне всё тяжелее. Голова гудела, и обстановка кабинета опасно поплыла у меня перед глазами.

— О том, что наша с вами война продолжается…

— Игорь, пожалуйста, прекратите, – я шагнула в сторону и упёрлась бедром в край стола, чтобы проще было удерживать равновесие. – Ваша война больше похожа на какое-то, уж извините, психологическое расстройство. Я уже однозначно вам ответила отказом… – сжав пальцами переносицу, я зажмурилась и постаралась всё-таки не упасть.

— Нет, не извиню, – хмыкнул Субботин и резко дёрнул меня на себя за край белоснежной шёлковой блузки.

Последнее, что я запомнила, это звонкие щелчки падавших на пол стеклянных пуговиц…

Дамир

Шанс на воссоединение с Дашей хотелось отметить парой бокалов хорошего вина, поэтому в галерею меня вёз Саня, мой служебный водитель. Высокий немногословный крепыш чуть за тридцать. Обычно он возил моих топов по встречам, или через него передавали особо ценные документы. Но сегодня я вызвонил его на весь день с обещанием щедро отблагодарить.

На полпути от машины к галерее я вжал шею в плечи, тихо чертыхнувшись. Солнечная погода резко сменилась неприятным дождём с порывистым холодным ветром. Центральный вход оказался закрыт, телефон Даши почему-то не реагировал на мои звонки, хотя мы списывались чуть меньше часа назад. Пришлось пробежаться вокруг здания, чтобы отыскать служебный вход.

Дёрнув за ручку, я с облегчением выдохнул и шагнул внутрь, стряхнул с шерстяного пиджака не успевшие впитаться в ткань капли, поправил воротник и, широко улыбаясь, вошёл в кабинет.

— Какого…?

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать суть увиденного. Даша в расстёгнутой блузке, но какая-то неестественно неподвижная полулежала-полусидела в кресле, опустив голову набок, а над ней… Над ней с уже расстёгнутыми брюками стоял безмолвно пялящийся на меня Игоряша. Раздолбай-сынок моего крупнейшего подрядчика, который когда-то очень слёзно просил пристроить его отпрыска «куда-нибудь в правительство».