Книга Одно Рождество в Париже, страница 130 – Менди Беггот

Она облизнула губы.

— Никто раньше так не фотографировал меня.

— Обычно это не…, — он сделал паузу, — то, как фотограф снимает… так … того, кто ему не безразличен.

— Что ж, это было бы необычно для меня просить фотографа, который мне безразличен, сделать такие кадры.

Они все еще держались за руки. Его глаза выражали многое, миллион разных мыслей, которые она не понимала, как интерпретировать. А затем он отпустил ее руки.

— Ты правда этого хочешь? — уточнил он.

— Да, очень, — отозвалась она.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Но это будет профессиональная съемка.

— Конечно, — ответила она, не до конца веря в правдивость своих слов.

— Тогда я сейчас передвину мебель.

Ее сердце пропустило удар.

Жюльен не смог смотреть за тем, как Ава раздевалась. Но он знал, что она снимала с себя одежду, потому что слышал каждую расстегнутую пуговку, шелест сползающих брюк, ботинки, падающие на пол, даже то, как разомкнулась застежка лифчика. Он просто продолжал устанавливать оборудование, выбирать подходящую линзу; проверял, заряжены ли батареи — словом, делал все, чтобы думать только о работе, а не о том, что девушка, в которую он был влюблен, сейчас окажется перед ним полностью обнаженной.

Ава выдохнула, что тут же заставило его напрячься. Он выронил карту памяти и быстро наклонился за ней, держа взгляд только на паркете.

— Я готова, — глухо сказала Ава.

Он сглотнул. Она может, и была готова, но он не был уверен, готов ли сам. Нужно было собраться, как профессионал. Она хотела получить фотографии, каких у нее раньше никогда не было. Для нее это было важно. И еще важнее это было для него.

Он повернулся, и его взгляд тут же упал на диван, вельветовые подушки, сложенные с одного края, и превосходная фигура обнаженной Авы на них.

Прочистив горло, он попытался подавить нарастающее тепло внутри себя. Все это было одновременно великолепно и невыносимо.

— Хорошо.

— Так нормально? — спросила Ава, подперев рукой голову и вытянув сомкнутые ноги вдоль дивана.

Жюльен встал за камерой, надеясь, что взгляд на нее сквозь объектив немного охладит его возбуждение. Он сделал вдох, фокусируя камеру. Нет, он был совершенно точно очень сильно возбужден.

— Просто не двигайся, — мягко скомандовал он. — Ничего больше.

— Я и не двигаюсь, месье Фитусси, — ответила она. — И твои подушки немного колючие. Могу поспорить, на твоем диване не так часто оказывались голые девушки.

— Правда? — спросил он. — Возможно, у тебя просто кожа чувствительная.

Он нажал на кнопку.

— Что же, я на это напросилась, — ответила Ава с улыбкой.

Он отвел взгляд от камеры и принял серьезное выражение лица.

— Честно говоря, ты первая обнаженная девушка, которая когда-либо лежала на моем диване, Мадонна.

— Я знала, — прошептала Ава.

Вновь вернув взгляд к камере, он чуть-чуть сместил фокус. Она была неоспоримо красива, и очаровательным было то, что что она действительно не понимала этого. Она была моделью, эталоном, к которому стремились другие, но в то же время он видел ее неуверенность в себе, уязвимость. Несмотря на смелость, которая позволила ей раздеться полностью перед ним, он чувствовал, что решение далось ей непросто. А потом он увидел татуировку на ее правом боку чуть выше бедра, круг и два треугольника, образующих десятиконечную звезду.