Книга Одно Рождество в Париже, страница 14 – Менди Беггот

Слегка наклонив голову, он поднял взгляд на здание. Оно было прекрасным. Белый страж возвышался над улицей, его эпатажный готический дизайн отражал парижский стиль. Гаргульи гримасничали рядом со скульптурами святых и четырех проповедников — льва, быка, орла и мужчины на каждом углу башни. Жюльен запрокинул голову назад, поднес камеру к глазам и сделал кадр.

Несущественный тихий щелчок камеры заставил его сердце сжаться. В первый раз за долгое время он услышал этот звук. Раньше этот щелчок был так же привычен в его жизни, как и дыхание. Он опустил камеру и сделал медленный и долгий вдох, переводя взгляд с башни на улицу перед ним. Город всегда продолжал жить. Устойчивый, смелый, поглощенный жизнью. Он понаблюдал за группой школьников, идущих по тротуару за своим учителем. Щеки, красные от холода, шерстяные шапки на головах, дыхание, танцующее в воздухе, пока они возбужденно болтали. Бесстрашные и невинные в меняющемся мире.

Могло ли это стать стилем его фотосъемки? Контрастом? Ночь против дня? Тьма против света? Старая напыщенность башни Сен-Жак в сравнении с современным Центром Жоржа Помпиду всего в нескольких кварталах отсюда? Он не знал, что чувствовал к этом центру со стальными опорами и воздухоотводами. Возможно, внутри все было лаконично для музея, но был ли его внешний вид красив по-своему, или же просто уродлив?

Красота. Вот это точно могло быть стилем. Для разных людей она означала разные вещи. Точка зрения одного человека, оцененная его глазами, хранимая в его сердце. Это, конечно была бы идея лучше, чем запечатлеть голого Дидье с котенком. Он улыбнулся, что было естественной реакций на мысли о его беззаботном друге, в неглиже скачущем по ступенькам французской церкви. И тут началось это закатистое, неудержимое ощущение, наполняющее каждый дюйм его тела. Смех, неконтролируемый смех. Луч зимнего солнца коснулся его щек, и внезапно он словно пробудился. Он был здесь. Живой. Вытянув руки ладонями к небу и запрокинув голову, он позволил снежинкам падать на его кожу. Красота. Стойкость. Жизнь. Все это было тут. Маленькие вещи. Крошечные удовольствия. Он нашел свой стиль.

Дом Дебс, Лондон

— Итак, девочки, уверены, что собрали все, что нужно?

Это спрашивала мама Дебс, Сью, и Ава в ответ показала свой паспорт. Сью забежала с утра пораньше с перекусами им в поезд — сэндвичами, пирожными, сырными палочками. Она также оставалась кормить рыбку Дебс в ее отсутствие.

Сью засмеялась, тряся своими светлыми волосами.

— Одежда, Ава? Взяла что-нибудь теплое?

— Я случайно узнала, что у вашей дочери есть целая коллекция свитеров, которые я могу позаимствовать, в случае холода, ну и к тому же, я не могу сейчас поехать домой.

Она избегала звонков матери последние два дня и появлялась дома только ночью, чтобы точно не дать Роде возможности похитить ее и посадить на следующий рейс до Индии.

— Я правда думаю, что тебе нужно позвонить маме, Ава. Она будет волноваться, — мягко сказала Сью.

Ава кинула на нее взгляд. Ее волосы были убраны заколками от лица, макияж был естественный и на три тона менее оранжевый, чем у Роды. На ней была юбка-карандаш и весьма модная блузка с животным принтом. Современная, со вкусом, ничего дизайнерского, она улыбалась тепло и искренне. Мама Дебс практически удочерила Аву, и та приходила в их дом в поисках комфорта и настоящей еды со времен старшей школы. В этом доме никто не считал калории, здесь всегда была полная банка с печеньем, а по субботам была пицца. Здесь не было никаких ожиданий. Только радушный прием, старый удобный диван и отзывчивые слушатели, если было нужно.