Книга Одно Рождество в Париже, страница 62 – Менди Беггот

— Извини, — сказал Жюльен. — Я не должен был так себя вести.

— Да, не должен был, — процедил Жерар.

— Итак, — продолжил Жюльен. — Свадьба. Волнующе, да?

— Не шевелитесь, — Жан — Поль оценивающе приложил ленту.

Его отец вздохнул, и Жюльен перевел взгляд с портного на Жерара. Морщин точно добавилось больше, и вокруг отца была некая аура уязвимости, которой раньше не было.

— Все идет по плану? — спросил Жюльен. — Свадебная площадка… поставки еды…

— Я поручил Вивьен нанять устроителя свадеб, — Жерар держал руки на отворотах пиджака. — Но она, очевидно, хочет организовать все сама.

Жюльен улыбнулся, и Жан — Поль попросил его повернуться для дальнейших измерений.

— Она толковая женщина. И это многое для нее значит. Новое начало для вас двоих.

— Я не вижу смысла, — еле слышно выдохнул Жерар.

— В чем? — переспросил Жюльен.

— Во всем этом, — тот поднял и опустил руки.

Жан — Поль поднял голову, обращаясь к Жерару.

— Месье Фитусси, вы желаете примерить костюм сейчас? — он повесил ленту на шею. — Я возьму булавки для финальных замеров.

— Давайте закончим с этим, — сдался Жерар. С очередным вздохом он опустился на одну из сливовых кожаных банкеток.

Жюльен кинул улыбку портному и подождал, пока тот убежит, прежде чем сесть рядом с отцом. Он снял камеру с шеи и положил ее на соседнее сиденье. Жерар слегка пододвинулся, заметив камеру.

— Ты снова фотографируешь, — произнес он.

Жюльен кивнул.

— Да.

— Почему?

Вопрос показался странным, и на мгновение Жюльен не знал, как ответить. Он открыл рот, чтобы сказать что-то, но Жерар снова заговорил.

— В тот вечер ты был непреклонен в своем решении больше не фотографировать.

— Так и было.

— Но теперь все изменилось?

— Я не фотографирую для других людей, — ответил он. — Как например, для Парижских Троп. Я снимаю для себя.

— Что это значит? — Жерар повернулся лицом к нему.

— Это значит, — начал Жюльен, — я снова фотографирую, потому что я хочу этого. Не потому, что кто-то говорит мне это делать.

Он сглотнул. Он не хотел, чтобы это прозвучало так резко и продолжил говорить.

— Я просто имею в виду, что возможно ты был прав, возможно, сейчас правильно время для того, чтобы двигаться дальше.

Его отец тяжело и медленно вздохнул, повесив голову и прижав руки к бедрам.

Жюльен практически ощущал печаль отца. Она была так очевидна в языке его тела. Как он мог раньше ее не замечать? Всегда ли она была? Спрятана на поверхности, под публичным образом и бравадой бизнесмена.

— Я хочу провести еще одну выставку, — заявил он. Никакой реакции не последовало от отца. Жюльен облизал губы и продолжил. — Выставку в память о Лорен.

После этих слов отец закрыл глаза и вдохнул, расправляя плечи.

— Я хочу собрать средства для Красного креста.

Жерар тут же поднял голову.

— Зачем?

Жюльен задумался на мгновение, прежде чем ответить.

— Потому что Лорен бы этого хотела.

Он встретился взглядом с отцом, выждав, пока тот переварит информацию, и затем продолжил.

— Лорен хотела бы, чтобы что-то позитивное вышло из ее смерти. Она бы не хотела, чтобы всю ее жизнь определял момент ее гибели и то, насколько ужасным это время было для всех остальных, — он вздохнул. — Лорен была словно птица на ветру, светлая, добрая, щедрая душа, которая радовалась всему вокруг. Мы не можем забыть обо всем этом.