Книга Шёпот судьбы, страница 138 – Кэтрин Коулc

Я крепко сжала руку Грэй, вслух прошептав свои худшие опасения.

— Я боюсь, что Холт снова возьмет всю вину на себя. Что это будет для него слишком, и он уйдет.

Холт каждую минуту оставался рядом со мной в больнице. Но редко бездействовал. Постоянно поправлял одеяло, заказывал еду, разговаривал с врачами, планировал нашу поездку домой.

А с момента возвращения в хижину, мы редко оставались одни. Семья Хартли почти переехала к нам, чтобы убедиться, что у нас есть все необходимое. Какое-то время я была им благодарна, но отчаянно нуждалась только в Холте.

Грэй придвинулась ближе ко мне.

— Ты пробовала с ним поговорить? Расскажи ему о своих волнениях.

— Когда? Мы остаемся одни только ночью, и он всегда настаивает, что мне нужно спать, а не разговаривать.

Она закатила глаза.

— Всегда такой властный.

Мне хотелось рассмеяться, но я не могла найти в себе сил.

— Он даже не спит со мной. Он спит в том кресле. — Я кивнула на предмет мебели, который больше походил на возмездие.

Брови Грэй приподнялись.

— Он сказал, что боится задеть меня ночью.

— Логично. Это страх. Последнее, что он хочет, это навредить тебе, когда тебе и так больно.

По моей щеке скатилась слеза.

— Я беспокоюсь, что он просто ждет, пока я поправлюсь, а потом скажет, что не может так больше.

— Рэн. — Грэй снова сжала мою руку, на этот раз сильнее. — Холту было восемнадцать, когда тебя ранили. Никто не принимает мудрых решений в таком возрасте. Но он прожил без тебя целую жизнь. Знает, как это ужасно. Он не бросит тебя сейчас.

— Говоришь так уверенно.

Ее губы растянулись в улыбке.

— Потому что я знаю своего брата. И ты тоже. — Она убрала волосы с моего лица. — Но у тебя тоже остались шрамы с того времени. И они заставляют тебя ожидать худшего, когда нет никаких доказательств, подтверждающих обратного.

Я бы не сказала, что доказательств нет. Холт находился в постоянном движении с тех пор, как мы вернулись домой. Усовершенствовал систему безопасности, вставил новые окна, готовил мои любимые блюда.

Но сегодня было хуже всего. Он ушел с первыми лучами солнца, быстро поцеловав меня и сказав, что вернется к обеду, и что если мне что-нибудь понадобится, я должна ему позвонить.

Дело было не в нужде. А в желании. Я желала своего лучшего друга. Любовь всей моей проклятой жизни. Я желала, чтобы он держал меня за руку, обнимал, чтобы его запах отгонял мои кошмары. А его не было рядом.

— Ты должна продолжать верить, — настаивала Грэй. — Должно быть что-то, за что ты можешь сейчас держаться, что напоминает тебе о лучшем.

Мой взгляд метнулся к комоду. К фото. Тому, что я нашла в сумке до того, как весь мой мир рухнул.

Грэй проследила за моим взглядом и усмехнулась. Она вскочила с кровати и подошла, чтобы взять фото. Через мгновение она вернулась, села, скрестив ноги, на кровать и протянула мне фотографию.

— Я спросила его о ней, когда ты вчера спала.

— Да?

Она кивнула.

— Он сказал, что распечатал и заламинировал ее перед учебным лагерем. Она была с ним везде, куда бы он ни направлялся.

Мои пальцы скользнули по потертым пятнам на пластике.

— Он сказал, что носил ее в кармане униформы, чтобы ты всегда была рядом с его сердцем в каждом патруле. Что держал ее в койке или прикалывал к палатке, чтобы, засыпая, смотреть на твое лицо.