Книга Шёпот судьбы, страница 41 – Кэтрин Коулc

— Присаживайся, — сказал Лоусон, подходя к своему креслу.

Закусив губу, я выполнила приказ.

— Меня увольняют?

Глаза Лоусона вспыхнули.

— Чертовски надеюсь, что нет, потому что ты — мой лучший диспетчер.

— Абель — твой лучший диспетчер.

— Он хорош в кризисных ситуациях, но в обычных раздражителен. В отличие от тебя, у него нет ни капли сочувствия.

Я откинулась на спинку кресла, частично избавившись от беспокойства.

— Абель обладает всем сочувствием мира. Он просто прячет ее под раздражительностью.

По губам Лоусона расползлась ухмылка.

— Возможно, ты права. И все же, ты — мой номер один.

Я выгнула бровь.

— Уверен, что причина не в том, что ты присматривал за мной практически с самого моего рождения?

Двенадцать лет, разделявшие меня и Грэй с ним, означали, что он всегда защищал не только нас, но и своих младших братьев. Лоусон пожал плечами.

— Возможно. Но кто сказал, что у меня не может быть любимчиков?

— У меня есть ощущение, что отдел кадров может это не одобрить.

— Хорошо, что наш кадровик — это Андерсон, и он уже погряз в полицейской работе.

Я хмыкнула.

— Думаю, ты в безопасности.

Лоусон откинулся на спинку кресла, и оно заскрипело

— Ты в порядке?

Я поджала губы, словно сдерживаясь от того, чтобы сказать ему правду.

— Ты спрашиваешь как мой босс или как мой друг?

— Я спрашиваю как твой суррогатный старший брат.

По большей части так и было. В Лоусоне присутствовала спокойная уравновешенность, которая заставляла людей делиться своими проблемами. Он обладал тем качеством, которого так чертовски не доставало Холту, — молчаливой уверенностью, что ничто из того, что я ему скажу, не выведет его из себя.

Он не видел меня так, как Холт. Холт знал мои мысли и чувства еще до того, как я успевала подобрать правильные слова, чтобы их выразить. Но меня утешало осознание того, что с Лоусоном я все еще могу держать при себе самые худшие из моих страхов.

— Звонок потряс меня. Это не первый случай и не последний. Я могу с этим справиться.

Лоусон кивнул.

— Я знаю, что ты можешь, но тебе также позволено заботиться о себе, когда ты оказываешься на пределе. Если тебе нужно взять выходной на остаток дня, возьми его.

Я покачала головой.

— От этого только станет хуже. Я прогулялась по кварталу. Проветрила голову. Я в порядке.

— Ладно. Как дела на других фронтах?

Я выгнула бровь.

— Вы до чего-то докапываетесь, шериф Хартли?

У него хватило такта выглядеть немного смущенным.

— Я этим славлюсь. — Намек на юмор соскользнул с его лица. — Он запутался, Рэн.

Я сжала подлокотники кресла, но не произнесла ни слова.

На мгновение заявление Лоусона повисло в воздухе свинцовой тяжестью.

— Я знаю, что он причинил тебе боль, но он был молод. Пережитое им, когда он нашел тебя… это может изменить человека.

— Значит, в его побеге виновата я?

— Конечно, нет. Я просто хочу сказать, что на историю можно посмотреть с разных сторон, в зависимости от людей, которые ее пережили.

Я крепко стиснула челюсти. Абсолютно разумные доводы Лоусона разозлили меня. Но я поборола себя.

— Понимаю. Ему пришлось трудно. Думаешь, мне это нравится? Но я не могу забыть, что он бросил меня, когда я больше всего в нем нуждалась. Нашей любви ему было недостаточно, чтобы бороться с тем дерьмом, которое крутилось в его голове.