Книга Король моей школы, страница 30 – Лисса Джонс

К счастью, оказалось, наши семьи не так легко поссорить. В отличие от взрослых дома, взрослые в школе мой поступок не сочли достойным гордости. Увы, я это поняла только по возвращению.

Марина Анатольевна — наша классная — ходит мимо с лицом, будто я лично подложила ей в кофе соль. Ирина Константиновна вызывает к доске на каждом уроке с такой интонацией, что хочется сгореть со стыда.

Линь Юэ — учительница китайского — одна из немногих, кто никак не изменил своего отношения. Моя любимая учитель русского и литературы — единственная разрешила приходить по любому вопросу, но сейчас она на больничном.

Не знаю, как поступить правильно.

«Кто-то пошутил, Аврора. Не обращай внимания».

Ведь это не шутки? Или шутки?

«Ты все еще уродина». «Крысам здесь не место. Лучше бы ты не возвращалась». «Помнишь, как тебя закрыли в туалете? Жди. В этот раз мы сделаем фото на память, стукачка».

Разбитое зеркало у шкафчика, жвачка в сумке, и, самое последнее, что я нашла — распечатанное мерзкое фото из фильма 18+ с подписью «предложение все еще в силе».

Только один человек шутил так грязно.

Но он на грани исключения. Он рискует всем: местом в «Касатках» и в «Легионе», срывом одиннадцатого класса перед экзаменами, своей репутацией. Если его выпрут с записью в личном деле, будет трудно найти новую школу, зачислиться и сдать ЕГЭ в этом году.

Зачем ему это? Чтобы снова из прихоти унижать меня?

«Твой родной цвет лучше»,— тихо звучит в голове.

Как же невовремя ты решил нарушить обет молчания. Забрал бы пропуск и бежал бы дальше.

Упираюсь лбом в холодный металл шкафчика.

Все будет хорошо.

* * *

Разгар первой большой перемены. Помогаю Максиму с домашкой по китайскому, и он, довольный, обещает, что с него теперь «причитается». Саша требует с него вечеринку на нас троих. Желательно, в его пентхаусе с кучей фаст-фуда и без «заносчивых звезд».

Разумовский трепет ее по волосам, велело улыбается, и просит выбрать дату нападения на его квартиру. Абрамова толкает его под боки, и… Они выглядят как друзья.

Так, должно быть, выглядели и мы.

* * *

— Я затащу тебя в столовку, клянусь. Ты упускаешь булочки с корицей! — Саша пытается собрать волосы в высокий небрежный пучок.

— Любишь выпечку?

Густая непослушная копна очень точно отражает ее вздорный характер: сегодня Абрамова получила предупреждение о недостойном «Альмы» поведении, потому что толкалась в столовой за этими самыми булочками.

— Обожаю. Особенно с корицей. Или кардамоном.

Я отщипываю кусочки сдобы, пока Саша пыхтит с волосами. Пальцами собирает на макушке и только на третий раз успешно перевязывает шелковой синей лентой-резинкой.

Она ухватила нам выпечку и сок. Если кто-то застукает с едой в коридоре, нарвемся на лекцию о правилах поведения. Есть можно только в специально отведенном для этого месте: в столовой.

— Почему ты не ходишь столовую? — Закончив с прической, Саша усаживается на подоконнике по-турецки, натянув юбку на ноги. Она нарывается не просто на лекцию, а на наказание в виде мытья подоконников на всем этаже.

— Так сложилось.

На подоконниках сидеть позволяют, потому что они шириной с хорошую скамейку, но делать это стоит аккуратно, как полагается гимназисту.

— Слушай, я не пойму. Такая гимназия дорогая, а ты… Ну… Они тебя били либо?