Книга Король моей школы, страница 44 – Лисса Джонс

После этих слов Арт говорит, что меня «уже заждались» и кивает в сторону той самой девчонки, скромно стоящей в паре шагов от нас.

* * *

Трель домофона взрывает полуночную тишину и мою тревожную дремоту. Свет телефона ослепляет на мог, моргаю и зависаю: камера у входа в дом передает на экран четкий силуэт. Это все еще сон? Или я окончательно тронулся?

В полночь.

У моей двери.

После всего.

Швыряю телефон, вылетаю в прихожую. Щелчок замка. Глухой стух сердца в ушах. Ледяной воздух бьет в лицо.

Она. Здесь.

В расстегнутом розовом пуховике, с розовыми от холода щеками. Выдыхающая пар в сумерки. Сжимающая в руках стеклянный контейнер, из которого пахнет... Шарлоткой? Серьёзно?

* Егор Владимирович Дёмин (3 марта 2006, Москва, Россия) — российский баскетболист, играющий на позиции защитника. По окончании сезона 2023/24 Дёмин решил переехать в США, чтобы играть в баскетбол в студенческих лигах. Он принял приглашение Университета Бригама Янга, и его назвали «возможно, самым заметным перспективным игроком, когда-либо участвовавшим в баскетбольной программе Университета Бригама Янга»

** Драфт-комбайн НБА — система просмотра и тестирования игроков, которая проводится перед ежегодным драфтом лиги. Цель мероприятия — дать возможность командам НБА ближе познакомиться с новичками, которые выставили свои кандидатуры на драфт. Во время драфт-комбайна баскетболисты проходят медицинские тесты, им делают антропометрические замеры, игроки выполняют различные спортивные тесты и броски, а также играют 5х5.

Аврора

Зима — самое красивое, пусть и суровое время время года. Пахнет свежестью и морозом. На чернильно-черном недостижимо высоком небосводе светятся миллиарды крошечных звезд. Здесь, за городом, вдали от спальных высоток и зимней иллюминации, звезды горят гораздо ярче.

Одна падает. Замечаю ее, когда стою перед закрытой дверью, к которой не подходила много лет, и рассматриваю небо.

Загадываю желание без надежды на то, что оно сбудется: время не умеет разворачиваться вспять. Но в этот миг тяжелая дверь открывается с тихим щелчком открывается, и морозная ночь становится совсем не морозной.

Все хорошо. Все хорошо. Все хорошо.

От волнения бросает в жар, а от глупой сцены, где Фил стоит на пороге в домашних серых шортах и футболке с музыкального фестиваля «Белых ночей», смотрит сверху вниз и молчит, дрожат руки и коленки.

Наверное, он удивлен не меньше меня. Я ведь даже себе не могу объяснить, зачем пришла: кажется, просто не хочу быть человеком, который упивается чужим горем. Даже если это горе моего личного монстра.

— Мамина шарлотка, — протягиваю стеклянный контейнер, глядя под ноги. Я в сапогах. Он — босой. Порог — невидимая граница, которую никто не перейдет. — Я… уже разогрела.

Собиралась отдать шарлотку, сказать, что соболезную, и что он сам виноват в отчислении, но под пристальным взглядом сделать это почти невозможно.

Возьми ее, пожалуйста. Не задавай вопросов.

— Зайдешь? — Голос хриплый, словно от недавнего сна. Вопрос, отдающий ещё большей ненормальностью, чем мой поступок.

Зима — странное время года.

«Зайдешь?»

Это невозможно: между нами ведь ничего не меняется. Зимой все сковано льдами, укрыто снегами, надежно заморожено до весны. Все те же обиды, недосказанность и ненависть. Это лишь минута перемирия, где я понимаю боль его утраты. Помню, как тосковала по деду, когда его не стало.