Книга Король моей школы, страница 52 – Лисса Джонс

Ззакрываю приложение. Конец беседы.

* * *

Гимназия полупустая. До начала уроков еще минут пятнадцать.

Мы вместе вышли из машины. Вместе шли до входа. Вместе сдавали вещи в гардероб. Теперь он молчит. Просто ждет, пока я переобуюсь в кеды.

Я даже не могу сказать, что это странно. Это хуже, чем странно. Это абсолютно выбивает из колеи и всерьез заставляет задуматься о двух вещах: либо он собирается заставить меня пойти к Ольге Михайловне и забрать обвинения, либо это какой-то спор, как в дешевых американских мелодрамах. Тогда зря я вчера не залепила вторую пощечину.

Пока сижу на лавке и завязываю шнурки, замечаю еще одну неприятную вещь: на нас смотрят. Искоса. Переговариваясь. Тетя Марина, повар, уборщица. Даже приходящие гимназисты, которых у гардеробной становится больше.

Возможно, ждут продолжение вчерашнего обеденного шоу. Или того, как Фил поставит меня на место.

Все будет хорошо. Пусть смотрят, подумаешь.

Беру рюкзак, сдаю сумку с обувью и с раздражением понимаю, что он идет следом. Даже когда поднимаемся по лестнице, чувствую десятки любопытных взглядов — и это именно сегодня, когда я снова в очках и выгляжу, как зомби.

— Из-за тебя все смотрят, — бросаю в пространство, не поворачивая головы.

— Да плевать. — За спиной раздается смешок, от которого горячие мурашки бегут по шее. — Забей на них.

— Что ты там делаешь? — Ступеньки. — Строишь рожи? — Ступеньки. — Облил пиджак корректором? — Поворот и лестница на третий этаж. — Что-то клеишь на спину?

— Просто любуюсь, — веселый голос окончательно добивает. И без того натянутые нервы сдают. Резко оборачиваюсь, едва не теряя равновесие. Вот было бы эпичное завершение неудачного утра!

— Спокойно! — Фил вскидывает руки, как грабитель в плохом фильме. Его глаза искрятся смехом, но не таким, к которому привыкла. Теплым, как… Как раньше. Это только злит сильнее. — Ты…

— Я что? — Шиплю, чувствуя, как щёки горят.

— Ну, ты вроде как… — наклоняется, понижает голос, — из-за очков не хочешь ко мне лицом поворачиваться. Я и не против, — продолжает, улыбаясь шире и делая шуточный реверанс. — Мы же гимназисты! Нас учат быть джентльменами. Дамы — вперёд!

Отворачиваюсь, стискиваю зубы и быстро шагаю к кабинету математики, пока он не выдал еще что-нибудь, за что захочется треснуть по башке посильнее. К моему счастью, Фила зовет кто-то из учителей: слышу громогласное «Воронов!» и шаги за спиной пропадают.

Может, ему сейчас скажут об отчислении?

У класса только Глеб с Арсением и близняшки Оля с Леной. Сидят на подоконнике, коллективно делают домашку.

Первое желание — опустить голову. Не доходить до кабинета несколько метров. Сесть на подоконнике подальше.

Но, знаете, что? Нет.

В линзах или в очках — это я. Одинаковая. Не собираюсь давать себя в обиду только потому, что пришлось надеть оправу.

— Опа! А наша мышь вернулась, — Оля (она всегда носит розовые ободки, в отличие от сестры, которая их не носит вообще) окидывает взглядом исподлобья, отрывается от тетрадей первой. — Что на счет помочь одноклассникам?

Чувствую, как горят уши, но сажусь напротив, специально выпрямляя спину. Пусть видят: мне плевать на них и их глупые замечания.

— Она с Абрамовой повелась и зазналась, — сестричка весело ей поддакивает, говоря обо мне так, словно меня здесь нет. — Спорим, Абрамова ее юзает ради домашек?