Книга Два шага до проблем, страница 11 – Татьяна Любимая

— А ты в кого тогда такая светлая?

О, боже, дай мне силы!

— Вы не переживайте так, баб Зин. Егорка мой сын. Мой и Виталия. А то, что он черненький, так это у природы надо спросить, она краски-то раздает.

Бабульки о чем-то зашушукались между собой. До меня донеслись только жалкие обрывки: «врет, нагуляла, а всем теперь лапшу на уши вешает».

— Знаете что? — от злости и раздражения меня заколотило, и я с трудом сдержалась, чтобы не выплеснуть яд в ответ на домыслы. Вместо этого после глубокого вдоха развернулась к местным сплетницам с милейшей улыбочкой на лице. — Услышал бы вас сейчас мой дед, он бы вас валенком отходил за сплетни, честное слово!

— Почему валенком? — вытаращила на меня черные как уголь глаза тетя Нюра, от удивления перестав качать моего сына на коленке.

— Потому что кочергой покалечить можно!

Коляска, будь она неладна, наконец, отцепилась от несчастного порога и дала выкатить себя на дорожку.

Под отвисшие до земли челюсти бабушек я с той же очаровательной улыбочкой чинно подхожу к тете Нюре, забираю Егорку из ее рук.

— Спасибо, теть Нюр!

Усаживаю сына в коляску. Взмахиваю косой и гордо удаляюсь от подъезда.

Через некоторое время слышу в спину «Хамка».

— Тетя Валя, смотли какой у меня букет! — подбегает ко мне Аленка, Светина дочка, показывая букет из желтых листьев. Девочке шесть лет, а ее братику, Кириллу, три года, и он тоже торопится мне навстречу с букетом поменьше в вытянутой руке. Мама этих чудных, ярко одетых детей, сидит на лавочке, подставив солнышку конопатое личико. Отдыхает, пока дети развлекаются рядом.

Света старше меня на пять лет, а сдружились мы, еще когда я ходила беременной. Она сама подошла ко мне, пока я гуляла и, немного стесняясь, спросила, не нужны ли мне детские поношенные вещи. Так мы и дружим с тех пор, наблюдая, как растут наши дети, помогая друг другу по возможности.

— Очень красивый букет, — после стычки с соседками заставляю себя улыбнуться Аленке. — Привет, Кирюша. Ого, какие у тебя большие листики.

— Пливет. Я сам соблал.

— Молодец!

Сажусь рядом со Светой, принимающей солнечные ванны. Аленка оставила свой букет на соседней лавочке, забрала у меня коляску и с важным видом теперь катает Егорку, изображая мамочку. Напевает что-то себе под нос. Кирюшка продолжает копошиться в куче листьев, собранной дворниками.

— Чего пыхтишь? — не открывая глаз, спрашивает меня Света.

— Да… бабки достали! Пока коляску вытаскивала, весь мозг чайной ложечкой выели.

— Что на этот раз? Опять на шум жаловались? Виталику кости промывали, чтобы ярче блестели?

— Если бы. Пристали с вопросами в кого у меня Егорка такой темненький.

— А в кого у тебя Егорка такой темненький? — оживилась Светка, открыв глаза и развернувшись ко мне на полкорпуса. Любопытство и азарт узнать что-то тайное читалось на лице подруги.

— Ну ты, Свет, хоть не начинай, а? В деда он. Я же говорила тебе.

— Ага-ага, — надула губы Света. Прищурилась, пытливо глядя на меня. Не верит.

— Свет, ну сама посмотри. У Егора носик мой, губки мои, ушки маленькие, ровненькие как у Витальки. Подрастет, будет сильнее похож.

— Сама-то в это веришь? Он уже сейчас другой, а дальше сильнее меняться будет.

— Я же говорю — в деда.

— Ну, в деда, так в деда. Слушай, а может у тебя в роддоме детей подменили? Ну а что, бывает же.