Книга Два шага до проблем, страница 34 – Татьяна Любимая

Варя

— Виталик, мы дома! — кричу с порога.

Усаживаю Егорку на пуфик у двери. Придерживаю его, чтобы не упал, пока я быстро раздеваюсь и скидываю обувь.

Из нашей комнаты доносится негромкая музыка — играет тяжелый рок — любимые треки Виталика.

— Зайчик, а папа наш занят. Пойдем-ка посмотрим, чем он там занимается?

Снимаю курточку, шапочку и ботиночки с сына, подхватываю его на руки, и мы идем к нашему папе.

При включенной настольной лампе Виталик сосредоточенно занимается ремонтом утюга. Его отдали ему на починку еще месяца три назад, и у мастера все руки не доходили починить.

А вообще та куча мелкой техники, что грудой лежала под столом и возле, заметно поубавилась — муж взялся за ум, ремонтирует и раздает хозяевам уже работающее добро.

Виталя бросает на нас с Егоркой короткий взгляд и снова утыкается в микросхему несчастного утюга.

— Привет! — по привычке ворошу свободной рукой челку мужа. — Что делаешь?

— Работаю, — недовольно бурчит в ответ, встряхивает головой, чтобы сбросить мою руку. — Варь, не отвлекай, а? И так эта хрень весь мозг сломала, чуть со психу в окно не выкинул.

— Не получается?

— Говорю же.

— Есть хочешь?

— Угу.

— Котик, а ты можешь с Егоркой поиграть, пока я ужин сварганю?

— Посади его в кроватку, игрушек дай. Че он маленький, что ли?

— Маленький, Виталь, маленький, — парирую с досадой. — Ему общение нужно, новые впечатления, разговоры для развития. Он со мной и так круглосуточно, а тебя видит редко. Ты им вообще не занимаешься, как будто у нашего сына отца нет. А мальчику нужен папа, он для него авторитет, пример для подражания. Только представь, пройдет лет десять-пятнадцать, и вы с Егоркой вот так на пару будете ремонтировать ваши утюги и чайники или изобретать вечный двигатель.

— У-у, заладила опять свою песню. Что мне с ним делать? О чем разговаривать? Он же не понимает ничего, только слюни пускает. Вырастет — поговорю.

Отношение Виталия к Егорке обижает до глубины души. Конечно, я не вижу его рядом с собой или с сыном через несколько лет, но сейчас-то мы живем вместе. Мы все еще семья. Обидно до слез, что муж такой непробиваемый. Чурбан бесчувственный. Увы.

— Виталя, Егор у нас умненький, хоть и маленький. И вообще дети различают голоса родителей еще в утробе матери. И все понимают, только сказать сразу не могут.

— Я откуда знаю, что и кто ему говорил, пока он в утробе своей кукушки был? Там, может, вообще наркоша или маньяк в родоках.

Я задыхаюсь от услышанных слов.

— Как ты может такое говорить, Виталя? Как ты думать можешь о таком?

И если Виталя позволяет себе озвучивать свое мнение, то я в аффекте тоже теряю берега:

— А у нашего сына отцом был алкаш непросыхаемый и изменщик в придачу. Наверное, потому он и не захотел увидеть этот мир, раз у него такой отец!

— Варя! — муж психует, срывается на крик. Подскакивает с места, нависает надо мной грозовой тучей. Сжимает и разжимает кулаки. В серо-голубых глазах вспыхивает бешенство.

Я в страхе отступаю назад. Виталя ни разу в жизни не поднимал на меня руку, но и такого разговора, с обвинениями, претензиями, тоже никогда не было.

Егорка напрягся у меня на руках — готов заплакать на повышенный тон отца.

— Тише, тише, зайчик, — шепчу ему на ушко, поглаживая успокаивающе по спинке. Прости, сынок, что ты все это слышишь.