Книга Два шага до проблем, страница 35 – Татьяна Любимая

— Я сколько перед тобой должен извиняться? — продолжает накалять воздух муж. — Ты мне всю жизнь будешь припоминать? Ну прости, что накосячил, не святой я, да! Но я принял чужого пацана, а меня теперь все рогоносцем называют, потому что он, — Виталя тыкает пальцем в животик Егорки, я отступаю назад, отворачиваю сына от мужа, прикрываю телом, — не похож на меня. Думаешь, мне это нравится?

— Если бы мне снова пришлось пережить все, что тогда было, я бы поступила точно также, — говорю тихо, но твердо, потому что это — чистая правда.

— Тогда что ты от меня еще хочешь?

Резким взмахом мужской руки на пол летит несчастный разобранный утюг. Бело-голубой корпус лопается, мелкие детали и болтики откатываются в разные стороны. Егорка заревел — испугался.

— Ничего, Виталя, я от тебя не хочу, — в отчаянии перекрикиваю рев сына, крепко прижимая маленькое тельце к себе. — Ни сейчас, ни в будущем. Я думаю, нам лучше развестись и забыть друг друга.

— Да пожалуйста! Шуруй куда хочешь! Первая приползешь через два дня.

— Я уйду при первой же возможности. Но не забудь, что часть этой квартиры куплена на деньги от продажи дедушкиного дома.

— Ну и забирай свою часть, — скалится муж, вдруг спокойно садясь на стул и откидываясь на спинку. — Мелом делить будем или как?

— Или как, — разворачиваюсь и ухожу в детскую с плачущим Егоркой на руках.

— Форму мне постирай! — слышу в спину жесткое. — И жрать приготовь.

Настроение гадкое. В груди клокочут опустошение и безысходность. Мы не сказали друг другу лишнего, только правду, потому что больше никто не подстраивается под другого и не бережет его чувства. Семья разрушена, мы давно стали чужими. Горько и страшно от тяжелых мыслей о неизвестном будущем.

Успокаиваю сынишку. Вместе с изредка всхлипывающим Егоркой иду на кухню, грею чайник, развожу молочную смесь в бутылочке, чтобы покормить малыша. Внутренне меня всю трясет от разговора с мужем. Внешне я улыбаюсь ребенку, развлекаю его песенками, чтобы он не переживал ссору родителей и поскорее ее забыл.

Отдаю бутылочку голодному и нетерпеливому ребенку, уношу его в детскую. Убедившись, что сынок поел и после спокойно играет в кроватке с игрушками, иду на кухню, ставлю кипятиться воду для магазинных пельменей, потом в ванную закладывать стирку.

Проверяю карманы у всех вещей перед закладкой их в стиральную машину. Виталину форму стираю отдельно, на деликатной стирке, чтобы она дольше оставалась как новая. Зачем-то подношу ее к носу. Нюхаю. Запах не нравится. Смесь табака, приторно-сладкой туалетной воды, пота. Виталя говорит, что так пахнет в клубе.

Морщусь и сую руку в карман рубашки. Нащупываю там что-то странное и вытаскиваю маленький прозрачный пакетик с двумя белыми таблетками. Они идеально гладкие, без надписей, без резьбы.

Несу рубашку в одной руке, пакетик в другой к мужу.

— Виталя, это что? — протягиваю ему находку.

Виталя меняется в лице, серо-голубые глаза нервно бегают, губы кривит растерянная улыбка, но это только на несколько долей секунды — муж быстро берет в себя руки, хмурит светлые брови.

— Где ты это взяла?

— В кармане твоей рабочей рубашки. Что это такое?

— Таблетки, не видишь?

— Отчего?

— Голова болела на работе, мне дали три, одну выпил. Помогло.

Не верю мужу, но вижу, что правду он не скажет. В груди все сжимается неприятным холодным предчувствием.