Книга Фиктивный брак, огурцы и две полоски, страница 15 – Елена Валерьева

Но я уже завелась. Этот придурок угрожал ребенку. Маленькому мальчику, который сейчас прижимался к матери и смотрел на происходящее огромными, полными слез глазами. И он угрожал моему Алексу.

— Даниил, — позвала я сладким голосом, делая еще шаг вперед. — А помнишь, как ты любил лапшу быстрого приготовления? С курицей?

Он удивленно уставился на меня.

— Чего? Улька, ты что, головой ударилась? Какая, к черту, лапша?

— А такая, — я улыбнулась, подходя еще ближе. Амбалы смотрели на меня с недоумением. Женщина с битой явно не вписывалась в их картину мира. — Знаешь, я ведь тогда, в ресторане, была с тобой слишком добра. Я просто вылила ее тебе на голову. А сейчас… Сейчас мне хочется засунуть ее тебе в одно место. Через рот.

— Ты че несешь, дура? — начал заводиться он. — Эй, уберите эту психованную!

Но было поздно. Я уже подошла на расстояние удара. Я не мастер спорта по бейсболу. Но я два года таскала тяжеленные кастрюли с борщом для этого козла. Сила у меня была. И злость — тоже. Я размахнулась битой, целясь не в Даниила (он был слишком далеко), а в руку амбала, который держал пистолет.

Хрясь!

Звук был такой, будто переломили сухую ветку. Амбал взвыл, выронил пистолет и схватился за запястье. В ту же секунду Алекс и Гордей, словно два дьявола, сорвавшихся с цепи, бросились в драку. Алекс врезал второму амбалу так, что тот отлетел к стене и сполз по ней, как мешок с картошкой. Гордей подсек третьего и прижал его коленом к полу, заламывая руку.

Даниил завизжал, как поросенок, и рванул к выходу. Но я была быстрее. Я подставила ему подножку. Он растянулся на полу, проехавшись носом по осколкам разбитой чашки.

— Лежать, — скомандовала я, уперев биту ему в спину. — А то сейчас узнаешь, каково это, когда тебя трахают без смазки. Коллекционной битой.

В кафе повисла тишина, нарушаемая только стонами амбалов и всхлипываниями Даниила. Я подняла глаза на Алекса. Он стоял, тяжело дыша, разбив костяшки пальцев в кровь. Но смотрел он на меня. И в его взгляде было столько всего — изумление, гордость, облегчение и… что-то еще. Что-то очень теплое и обещающее.

— Ну, — выдохнула я, поправляя съехавшие на бок очки (не свои, из образа лохушки, но все равно). — Кто тут говорил, что я должна сидеть в машине?

— Я был дураком, — хрипло ответил он, делая шаг ко мне. — Ты… ты невероятная женщина, Ульяна.

— Я знаю, — улыбнулась я.

И тут раздался тоненький, дрожащий голосок:

— Мама, а эта тетя — она волшебница? Она спасла нас?

Я посмотрела на Арсения. Он смотрел на меня с таким восторгом и надеждой, что у меня сжалось сердце. Я опустила биту, присела на корточки и улыбнулась ему.

— Нет, малыш, — сказала я мягко. — Я не волшебница. Я просто очень злая тетя, когда обижают хороших людей. И особенно — маленьких мальчиков. Меня зовут Ульяна. А тебя?

— Сеня, — ответил он, чуть осмелев. — Арсений.

— Очень приятно, Сеня, — я протянула ему руку. — Будем знакомы. И не бойся, больше никто тебя не обидит. Пока я здесь. И пока у меня есть эта бита.

Ассоль смотрела на меня с непонятным выражением лица. Там была и благодарность, и боль, и что-то еще. Ревность? Возможно. Она перевела взгляд на Алекса, который стоял рядом со мной и смотрел на сына с таким лицом, будто увидел чудо.

— Алекс… — прошептала она. — Прости меня. Прости за все.