Книга Фиктивный брак, огурцы и две полоски, страница 19 – Елена Валерьева

Нас встретили у входа двое охранников. Обыскали (к счастью, биту я оставила в машине) и проводили внутрь. В доме пахло старостью, лекарствами и дорогим табаком. Мы прошли через анфиладу комнат и оказались в большой гостиной, где в кресле-каталке у камина сидел он. Эдуард Берг.

Он был худ, как скелет, обтянутый кожей. Но глаза… Глаза у него были живые, цепкие, холодные. Они буравили нас, пока мы входили. Он не был похож на умирающего. Скорее, на змею, которая затаилась перед броском.

— Алекс Сарматов, — проскрипел он. — Решил навестить старика? И привел с собой… кого? Новую игрушку?

— Это моя жена, Ульяна, — спокойно ответил Алекс. — Мы пришли поговорить о будущем моего сына. Вашего внука.

— Моего внука? — Берг усмехнулся. — А ты уверен, что он твой сын? Ассоль была ветреной девицей.

Я почувствовала, как напрягся Алекс. Но сдержался. А вот я — нет.

— Ой, да ладно вам, Эдуард… как вас по батюшке? — я шагнула вперед, изображая простодушие. — Какая разница, чей он сын? Главное, что он — ребенок. Маленький, хорошенький. Я его видела. У него такие глазки! Прямо как у вас! Такой же хитрый прищур. Сразу видно — ваша порода.

Берг удивленно уставился на меня. Он явно не ожидал такого натиска.

— Вы кто такая? — спросил он, прищурившись.

— Я же говорю, жена Алекса, — я лучезарно улыбнулась. — И будущая мачеха Сенечки. Мы с ним уже подружились. Я ему обещала научить его играть в бейсбол. У меня, знаете ли, отличный удар. С одного раза — наповал. Хотите, покажу? У вас тут вазы красивые. Жаль, если разобьются.

— Ульяна, — предостерегающе произнес Алекс.

— А что? — я сделала невинные глаза. — Я просто поддерживаю светскую беседу. Эдуард… простите, не знаю вашего отчества… вы не подскажете рецепт вашего любимого печенья? Говорят, у вас отличный повар. А я, знаете ли, обожаю готовить. Особенно для любимого мужа и его чудесного сына.

Берг смотрел на меня, как на диковинного зверька. Его холодная маска дала трещину. В глазах промелькнуло что-то похожее на замешательство. Он явно готовился к переговорам с волками, а пришла рыжая лисичка и начала нести чушь про печеньки.

— Вы странная женщина, — произнес он наконец.

— Я знаю, — кивнула я. — Мне все так говорят. Но это потому, что я искренняя. И я терпеть не могу, когда обижают детей. И когда плетут интриги за спиной. Вот вы, например, зачем весь этот спектакль устроили? Ну, с фальшивой смертью Ассоль, с подставным Даниилом, с угрозами? Неужели вам не скучно? У вас такой красивый дом, камин, кресло. Сидели бы, пили чай с тем самым печеньем, радовались жизни. А вы — как паук в банке. Злой и одинокий.

— Замолчи! — вдруг рявкнул Берг, стукнув кулаком по подлокотнику. — Ты ничего не знаешь! Ты — никто! Пустое место!

— Ну почему же пустое? — я пожала плечами. — Во мне, например, сейчас килограмм пломбира и пол-эклера. Я очень даже полное место. И очень упрямое. И я не уйду отсюда, пока вы не пообещаете оставить Сеню в покое. И Алекса. И Ассоль. И вообще всех.

Берг тяжело дышал, глядя на меня с ненавистью. Но в его глазах я видела не только злобу. Там была еще и усталость. Смертельная усталость.

— Ты думаешь, я делаю это ради себя? — прохрипел он. — Я делаю это ради него! Ради мальчика! Алекс Сарматов — он погубит его! Как погубил мою дочь! Я не позволю, чтобы мой внук вырос таким же, как он!