Книга Одержимость Тамерлана, страница 50 – Элена Макнамара, Яра Северная

Всё.

Больше ничего.

Но этого достаточно.

Самолёт приземляется ровно в восемь утра.

Махачкала встречает жарой — сухой, плотной, въедливой. Выхожу из прохладного салона, и воздух накрывает как одеяло.

Иду по трапу. Сердце колотится так, что в ушах шумит.

Он здесь. Где-то здесь. Ждёт.

Прохожу пограничный контроль. Забираю чемодан с ленты — он выезжает последним, конечно.

Иду к выходу. Ноги ватные.

Двери раздвигаются.

И я вижу его.

Стоит у барьера. В белой рубашке — чистой, выглаженной до блеска. Джинсы тёмные, новые.

Выбрит. Волосы слегка взъерошенные.

В руках букет. Огромный. Пионы.

Мои любимые.

Откуда он знает?

Наши взгляды встречаются.

Он не улыбается. Просто смотрит. Напряжённо. Будто боится, что я развернусь и уйду обратно.

Делаю шаг. Ещё один. Чемодан грохочет по плитке, колёса цепляются за стыки.

Останавливаюсь в метре от него.

Люди снуют вокруг. Кто-то кричит, встречая родных. Кто-то плачет от радости. А мы просто стоим и смотрим друг на друга.

Потом он делает шаг. Протягивает цветы.

Беру букет. Тяжёлый. Пионы пахнут сладко — летом, мёдом, чем-то детским и родным.

Спасибо. Они красивые. Ты красивая.

Смотрю на него. На лицо — загорелое, скулы острые. На глаза — тёмные, усталые, с красными прожилками. Не спал, точно.

— Тамерлан...

Он не даёт договорить. Шагает вперёд, обнимает. Крепко. Так, что рёбра трещат. Лицо

зарывается в мои волосы, вдыхает.

— Больше не отпущу, — шепчет глухо прямо мне в макушку. — Никуда. Слышишь?

Обнимаю его в ответ. Одной рукой — во второй цветы, но стараюсь прижать как могу.

— Попробуй, — усмехаюсь ему в плечо.

Он прижимает сильнее. На секунду. Две. Три. Потом отстраняется, забирает у меня букет, перекладывает в одну руку, другой берёт чемодан.

Пойдём. Машина на парковке.

Идём молча. Его рука ложится мне на поясницу. Не давит. Просто направляет, ведёт.

Я не возражаю.

На парковке он открывает мне дверь, жестом приглашает сесть. Сажусь. Он ставит чемодан в багажник, кладёт цветы на заднее сиденье, садится за руль.

Заводит двигатель. Включает кондиционер. Прохладный воздух обдувает лицо — блаженство после духоты.

Выезжаем.

Его рука лежит на коробке передач. Я смотрю на неё. На мозоли между большим и

указательным пальцами. На шрам через костяшки — откуда он? Не спрашивала никогда. На крепкие пальцы, которые сжимают рычаг.

Протягиваю свою руку. Накрываю его ладонь.

Он вздрагивает. Поворачивает руку ладонью вверх, переплетает пальцы с моими.

Сжимает. Не больно, но крепко.

Я сжимаю в ответ.

Едем так — держась за руки. Мне так спокойно сейчас, что не пойму зачем тогда уезжала. Как посмела сбежать от него?

За окном проплывают горы. Сады. Поля с виноградниками. Дома белые, низкие.

C черепичными крышами.

Всё уже словно знакомое и родное.

Ты уволилась? — спрашивает он вдруг.

— Не... Нет. Просто взяла отпуск. На месяц.

Да, вот так. Наше "не отпущу" — будет длится лишь месяц.

Вижу как Тамерлан водит напряжёнными плечами.

И вдруг выдыхает:

Спасибо.

За что?

За то, что вернулась.

Не знаю, что ответить. Просто сижу и смотрю на дорогу.

Потому что вернуться к нему, было словно научится дышать. И это я благодарна ему, что он ждал.

Через час подьезжаем не к родительскому дому, а к его — двухэтажному, белому, с огромными окнами.