Книга Одержимость Тамерлана, страница 64 – Элена Макнамара, Яра Северная

Телефон вибрирует. Сообщение от Кристины: «Как дела?»

Подруга словно всегда-всегда чувствует, когда мне плохо.

Не отвечаю. Что я напишу? «Всё отлично, только что разрушила отношения с мужчиной,

которого люблю»?

Откладываю телефон.

Ложусь на бок, в позу эмбриона. Глаза слипаются...

Просыпаюсь от холода.

Я так и уснула на диване, свернувшись калачиком. Часы показывают половину четвёртого.

Шея затекла. Спина болит. И во рту такой привкус, будто наелась песка.

Сажусь, оглядываюсь.

Дверь в разрушенное крыло открыта.

Сердце подпрыгивает.

Тамерлан сидит в кресле у зашторенного окна. Смотрит на меня. Лицо — серое, осунувшееся.

Под глазами тени. Щетина темнее обычного.

Давно ты тут? — спрашиваю хрипло.

С час. Почему не разбудил?

Он пожимает плечами.

— Ты спала... Я не хотел... беспокоить.

Молчим. Смотрим друг на друга.

Он первый отводит взгляд.

— Ася была моей невестой, — говорит внезапно.

У меня перехватывает дыхание. Не двигаюсь, боюсь спугнуть

— Мы должны были пожениться, — он говорит тихо, глядя в пол. — Всё было готово. Свадьба, дом... Я любил её.

Пауза. Он сцепляет пальцы, костяшки белеют.

Её больше нет. Я не смог её защитить.

И всё. Замолкает.

Жду. Минуту, две. Он молчит.

— Как это случилось? — спрашиваю тихо.

Он качает головой.

Не сегодня.

Тамерлан...

Не сегодня, Лера. Пожалуйста.

В его голосе что-то такое, что я не могу настаивать. Боль. Усталость. Мольба почти.

— Хорошо.

Встаю с дивана. Ноги затекли, покалывает. Подхожу к нему, сажусь на подлокотник кресла.

Он не отстраняется.

Кладу руку ему на плечо. Он накрывает её своей.

— Я никуда не ухожу, — говорю тихо.

Он молчит. Но пальцы сжимают мою ладонь крепче.

— Пойдём спать, — говорю. — Утром поговорим.

Он кивает. Встаёт.

Мы идём в спальню молча. Ложимся. Не раздеваясь — ни у кого нет сил.

Он обнимает меня со спины. Утыкается лицом мне в волосы.

Лежим так в темноте.

Между нами что-то изменилось. Стена, которая была раньше — из недосказанности, из тайн — дала трещину. Маленькую. Но она есть.

Это уже что-то.

Засыпаю под утро.

Следующие дни — как хождение по минному полю.

Тамерлан старается. Я вижу. Не проверяет мой телефон. Не спрашивает, куда иду. Не стоит над душой, когда я выхожу на террасу. Не сопровождает на прогулках по саду, когда хочу побыть одна.

Старается. И я стараюсь. Не давлю, не настаиваю на откровенных разговорах...

Но получается не очень у обоих.

Кто звонил? — спрашивает он за завтраком, кивая на мой телефон. Мама. A.

Пауза. Он мажет хлеб маслом. Слишком сосредоточенно, будто это требует всего его

внимания.

Мама знает про Тамерлана не много. О нашей свадьбе, которая вроде как должна состояться, я не рассказывала. Потому что мама умрёт от горя, если её великовозрастная дочь опять не выйдет замуж

И нет, никто не предлагал мне женится до Тамерлана. Просто мама каждого моего парня воспринимала, как потенциального супруга. И сильно разочаровывалась когда свадьбы не случалось.

— Как она? — спрашивает Тамерлан

Но эта фраза скорее дежурная. И я вижу, что он хочет задать совсем другой вопрос. Но не задаёт.

— Нормально. Спрашивала, когда приеду.

Нож замирает над хлебом.

И что ты сказала?

Что не знаю ещё.

Он кивает. Продолжает мазать масло. Не смотрит на меня.

Я вздыхаю.

Тамерлан.

Что?