Книга Одержимость Тамерлана, страница 66 – Элена Макнамара, Яра Северная

Я тоже, — он крутит бокал в пальцах. — Лет пять

Отвожу взгляд.

Пять лет после Аси он не был на свидании. Ведь так?

Повисает пауза. Неловкая. Я осмариваюсь. В ресторане становится всё оживлённее.

Расскажи что-нибудь, — прошу я. — Про детство. Про школу. Что угодно. Каким ты был в детстве?

Он откидывается на спинку стула, думает.

— Драчливым… Вечно с кем-то сцеплялся. Мама с ума сходила.

Тамерлан улыбается, и я не могу не улыбнуться в ответ.

Из-за чего дрался?

По-разному. Иногда из-за ерунды. Иногда... - он замолкает.

— Не важно.

Приносят еду. Мясо в каком-то соусе, зелень, лепешки. Пахнет невероятно.

Пробуй, — кивает Тамерлан.

Беру кусок.

Боже, это что?

Баранина. По-аварски.

Это законно вообще? Так вкусно?

Он смеётся. Настоящий смех, не натянутый.

Едим, болтаем о ерунде — о еде, о том, как он в детстве воровал абрикосы у соседа, о то

я в универе завалила первую сессию.

Почти нормально.

Почти хорошо.

Только невидимая тень Аси и их история с Тамерланам все ещё висят между нами.

Здесь же есть туалет, — спрашиваю, вставая.

Да, я провожу, — дергается Тамерлан.

Нет! — давлю на его плечо, заставляя сесть обратно. — Всё нормально, сама справлюсь.

Просто скажи — где.

Справа от бара.

Прекрасно, — посылаю Тамерлану воздушный поцелуй.

Иду через зал. Народу много. За соседними столиками компании, громкие разговоры, смех.

Туалет в глубине зала, мимо барной стойки. Прохожу мимо большого стола — человек пять мужиков, явно уже хорошо выпивших. Один из них поднимает голову, видит меня.

— О, смотри какая!

Ускоряю шаг.

— Эй, красавица! Куда торопишься?

Не оборачиваюсь. Толкаю дверь туалета, захожу.

Руки почему-то дрожат.

Ничего страшного. Просто пьяные идиоты. Такое везде бывает. Но почему-то в Москве

прошестви не вызывают страха. А тут...

Хочется умыться холодной водой, но жалко макияж. Поэтому просто мою руки и приклад прохладные ладони к щекам.

Сейчас вернусь к Тамерлану, и всё будет хорошо.

Осторожно выхожу из уборной.

Они ждут.

Двое из той компании стоят у двери. Один — тот, что кричал. Второй — здоровый, бритый

наголо.

— О, вышла! А мы тебя ждём.

Сердце падает.

Пропустите, — говорю твёрдо. Стараюсь, чтобы голос не дрожал.

Да куда ты спешишь? — первый улыбается. Улыбка противная, масляная. — Посиди с нами.

Выпьем.

— Я с мужчиной.

И что? Мы тоже мужчины.

Он делает шаг ближе. Я отступаю, упираюсь спиной в стену.

Не трогай меня.

Да я и не трогаю, он поднимает руки. — Пока.

Второй смеётся.

Страх — липкий, холодный — сжимает горло. Оглядываюсь — коридор пустой, музыка из зала заглушает звуки.

Пропустите, — повторяю. Голос срывается.

А если нет? — первый наклоняется ближе. Перегаром несёт так, что глаза слезятся. — Что

ты сделаешь?

Рука тянется к моему лицу.

И тут его отшвыривают в сторону.

Тамерлан.

Он бьёт первого — коротко, резко, в челюсть. Тот отлетает к стене, сползает на пол.

Второй кидается на Тамерлана. Получает локтем в живот, сгибается пополам.

Всё происходит за секунды.

Тамерлан хватает меня за руку.

•-Идём.

Тащит через зал. Мимо столиков, мимо официантов, мимо охранника, который только начинает вставать.

Выходим на улицу. Ночной воздух — холодный, свежий — бьёт в лицо.

— В машину, — говорит Тамерлан.

Голос ровный. Слишком ровный.

Сажусь на переднее сиденье. Руки дрожат, никак не могу пристегнуть ремень. Дверь не