Книга Измена. Любить нельзя ненавидеть, страница 87 – Екатерина Мордвинцева

— Ты права, — согласился я. — Хотя я ни за что не пожелал бы тебе пережить ту боль снова.

— И я тебе — той ярости и отчаяния, — она положила руку на мою. — Но, возможно, именно пройдя через это, мы и смогли построить то, что имеем сейчас. Не идеальное, но… настоящее.

Мы сидели, держась за руки, и смотрели на экран, где спал наш сын — живое доказательство того, что даже из самого горького опыта может родиться что-то прекрасное. И я понял, что не жалею ни о чем. Потому что каждый пройденный урок, каждая ошибка и каждая боль привели нас сюда. К этому дому. К этой женщине. К этому ребенку. К этой любви.

* * *

Маша

Первая официальная прогулка с коляской стала для нас настоящим событием. Мы одели Льва в крошечный комбинезон, купленный Марком, — тот долго выбирал между «серьезным синим» и «веселым желтым» и в итоге купил оба. Выбрали синий.

Выйдя на улицу, я почувствовала себя заново рожденной. После недель затворничества свежий весенний воздух показался мне самым прекрасным наркотиком. Левка, укутанный в конверт, спал, а мы с Марком шли рядом, изредка перебрасываясь словами и просто наслаждаясь моментом.

В парке нас ждал сюрприз. Возле нашего любимого озера, на той самой скамейке, где мы когда-то сидели в самые трудные дни, нас ждала небольшая компания: Ника и Егор с огромным букетом шаров, мои родители с фотоаппаратом наготове и даже Уваров с женой, что было полной неожиданностью.

— Сюрприз! — крикнула Ника, бросаясь к нам. — Мы не могли пропустить первый выход в свет нашего крестника!

Оказалось, Марк тайно организовал эту встречу. Пока я умилялась, глядя на то, как моя мама с трепетом берет на руки Льва, а отец пытается скрыть слезы умиления, Марк стоял рядом и смотрел на эту картину с такой улыбкой, от которой у меня снова пощипало в глазах.

— Спасибо, — прошептала я ему.

— Это тебе спасибо, — он обнял меня за плечи. — За то, что дала мне этот шанс. И за него.

Мы устроили импровизированный пикник прямо на лужайке. Ника, как всегда, болтала без умолку, родители наперебой пытались укачать Льва, а Уваров с Марком отошли в сторону и о чем-то серьезно разговаривали. Я смотрела на эту картину и думала, что вот оно — настоящее счастье. Не в идеальной картинке, а в этих живых, настоящих моментах, наполненных смехом, любовью и легким хаосом.

Когда мы уже собирались домой, ко мне подошел Уваров.

— Мария Сергеевна, — сказал он с своей обычной немногословностью. — Рад видеть вас в такой прекрасной компании. И… простите за ту слежку тогда.

Я удивилась. Я давно простила его за ту историю с поисками, но то, что он сам заговорил об этом, было неожиданно.

— Все в прошлом, Константин Александрович, — улыбнулась я. — Спасибо, что были тогда рядом с Марком.

— Всегда, — он кивнул. — Он… стал другим человеком. Лучшим. Во многом — благодаря вам.

Я посмотрела на Марка, который в этот момент пытался отобрать у Егора бутылочку с водой, которую тот собрался дать Льву «на пробу». Он действительно стал другим. И я стала другой. И вместе мы стали теми, кем должны были быть с самого начала.

* * *

Марк

Вечером после небольшого празднования мы остались одни — я, Маша и наш спящий Лев. Дом был наполнен тишиной, нарушаемой лишь ровным дыханием сына из радионяни. Мы сидели на диване в гостиной, и Маша примостилась у меня под боком, положив голову мне на плечо.