Книга Не верь мне, страница 51 – Ольга Рузанова

— Мммм... обожаю...

— Никакие ягоды или грибы, которые найдешь в лесу, в рот не суй...

— Паш...

— Они могут быть ядовитыми.

— А песочница тут есть? – спрашиваю со смехом, – В песочнице мне можно поиграть?

В этот момент мы выходим на круглую залитую солнцем лужайку, в центре которой оборудован большой очаг, а по краям расставлены деревянные лавки со спинками для удобных вечерних посиделок у огня. Идем по краю и натыкаемся на шагающих навстречу Рому и Диму. Оба уже успели искупаться. Мокрые волосы Кацюбы стоят торчком и придают ему мальчишеский вид.

— Ка–а–ать, – тянет он, касаясь моего плеча прохладной рукой, – Я уже пошел звонить тебе. Чего так долго?...

— Мы пропустили что–то интересное? – усмехается Просекин.

Но Ромка, словно не слыша его, смотрит только на меня. А я, поднявшись на носочки, касаюсь губами холодных капель на его щеке и шепотом здороваюсь:

— Привет.

— Тебе сделать коктейль? Текила Санрайз?...

— Ага... Я пока переоденусь.

— Танюха уже здесь, – сообщает Дима.

— Здорово.

Разойдясь с парнями, мы с Пашей идем дальше, однако сразу за поворотом на тропику, ведущую к домикам, мы сталкиваемся с сестрами Силагадзе. Ева душит меня в объятиях, а одетая в голубой раздельный купальник Эвелина, повисает на шее Просекина. Целует в щеку и прижимается ртом к его губам. Это длится всего секунду, но моему сердцу оказывается достаточным, чтобы, испытав крайне болезненный укол, сжаться в комок и затаиться.

Шепнув ему что–то на ухо, она отступает на шаг, и только после этого обращает внимание на меня.

— Привет, Катюш, – говорит тихо, чмокнув губами в нескольких сантиметрах от моей щеки, – Спасибо за помощь!...

— Обращайся, – проговариваю так же неслышно.

Девчонки, тряхнув напоследок волосами, убегают, а мы с Пашей шагаем дальше.

— Твой домик предпоследний, – говорит он, показывая рукой вперед.

— Последний чей?

— Мой.

— Воу!... Соседи, значит?... С кем ты его делишь? – спрашиваю я, – Дай угадаю! С милой блондинкой в голубом купальнике.

— Если ты видишь Ромыча милой блондинкой в голубом купальнике, то да.

— Постой, – пихаю его в бок и сама останавливаюсь, – Ты делишь номер с Ромой?

— Ты хочешь, чтобы я делил его с Эвой? – отвечает Пашка вопросом на вопрос.

— Но почему именно с ним?

— А в чем проблема, Коть?

И ведь не докопаешься, но мы оба знаем, что «проблема» точно есть. И спорить сейчас, доказывая очевидное, смысла нет. Этот ненормальный решил контролировать не только меня, но и Рому!

— Ни в чем!... – развожу руками, – Приятное соседство!... Я офигеть, как рада!

— Я тоже, – проговаривает он, кружа глазами по моему лицу, – Просто, блядь, словами не передать, как.

Катя

— Вот же гадство, – сетует Эва, усевшись на свободный шезлонг рядом со мной.

Я сдвигаю очки на лоб и открываю один глаз.

— Сгорела, кажется!... – жалуется она, увидев, что я на нее смотрю, – Я думала, тут везде тень.

— Держи! – кричит ей Ева, лежащая под зонтом в паре метров от меня.

Бросает сестре тюбик с кремом, но тот, не долетев, приземляется мне в ноги.

Я подаю его Эве и сочувственно проговариваю:

— Завтра кожа лоскутами слазить будет.

— Ну, не–е–ет!... – ноет она, принимаясь втирать в нее охлаждающий гель.

Они ходили купаться на реку – холодную, быструю и каменистую. Зачем – не знаю. Ведь Паша с самого начала предупредил всех, что она не для купания. Зато солнце там палит так, что шашлыки жарить можно. Вот Эвелина и поджарилась. Красное с голубым теперь совсем не сочетается.