Книга Не верь мне, страница 69 – Ольга Рузанова

Слышу гулкий стук ее каблуков и сбитое дыхание. Очевидно, она быстро идет в место, где не будет слышно музыки.

— Паша, может все же приедешь?... Я тебя дождусь.

— Не надо меня ждать, – усмехаюсь я, – Эва, со мной без вариантов.

— Почему?

Тяжело вздохнув, я сажусь и спускаю ноги на пол.

— Потому что я не заинтересован.

— Почему? – спрашивает с недоумением, – Мне казалось... у нас все было прекрасно.

Сука. Я до блевоты ненавижу выяснять отношения. Объяснять взрослому человеку очевидные вещи. Это вообще не про меня!

— У нас ничего не было, Эва.

— Но я думала... – шепчет расстроено, – Думала, я тебе нравлюсь.

— Прости...

Самому противно, но, похоже, Катя была права. Стоило поговорить с Эвелиной сразу же. Хрен знает, что в головах у этих девчонок.

— Паша, погоди!... Ты, может, неправильно меня понял?

— Ты о чем?

— Ну... то есть... я хотела сказать, что... как бы, не рассчитываю на что–то серьёзное...

Где–то недалеко от нее хлопает дверь, мимо проплывают оживленные голоса. Эва дожидается, когда они смолкнут, и продолжает:

— То есть... я же не собиралась начинать здесь с кем–то серьёзные отношения. Я же сюда только на лето приехала. И почему бы нам про не...

— Потрахаться?... – договариваю за нее.

В ответ в трубке раздается низкий, чуть подхриповатый смех.

— Если выражаться грубо, то да, Паша!...

— Я это понял.

— И?... Ты приедешь за мной?

— Нет, Эва, – отвечаю, так же смеясь, – Если выражаться грубо, то я не собираюсь тебя трахать. Я пытаюсь сказать тебе это с самого начала.

— Па–а–а–аш... Всего пору раз, – наседает откровенно, – Мне же уезжать скоро. Пусть у нас обоих от лета останутся приятные воспоминания.

— Обратись к кому–нибудь другому. Не думаю, что тебе откажут.

— Но я тебя хочу!... – восклицает она с обидой, – Я не могу с кем попало! За кого ты меня принимаешь?!

— Я не хотел тебя обидеть, но... если тебе от секса нужны только приятные воспоминания, то какая разница, с кем?

— Но я потратила на тебя все каникулы!... Ты сам отвечал мне взаимностью, а сейчас, когда дело дошло до... постели, ты в кусты! Так не делается, Паша!...

— Ну, прости, – хохочу я, – Давай, не теряйся!... Ещё успеешь кого–нибудь завалить.

— Ну, пожа–а–а–алуйста!... – слышу из трубки, прежде, чем отключаюсь.

Охренеть!... Ты большой умница, Павлик – сказал «нет», как отрезал.

Снова валюсь на диван и закрываю глаза сгибом локтя. Младшая Силагадзе из головы тут же выветривается, а ее место занимают мелькнувшие в кадре видео распущенные светлые волосы и смеющиеся глаза младшей Лебедевой.

Думаю о ней непозволительно много. Мысли в моей башке уже накатали колею и все время пытаются свернуть влево, на запрещёнку. На гладкость ее кожи, мягкость губ, теплоту дыхания.

Так не думают ни о сестрах, ни о подругах. Оба эти статуса мы с Котей давно похерили. Она теперь для меня тот самый запретный плод, от желания иметь который сводит нутро и тянет яйца.

Хочу ее до безумия. Признаю это все чаще и чаще. Хочу до потемнения в глазах и свиста в ушах. Забрать, посадить рядом, прицепить к себе наручниками и заставить смотреть только на меня.

Вывезет?... Не побежит, куда глаза глядят, уже через неделю? Не станет скучать по воздыхателям?

Не скажет: «Паш, мне кажется, мы поторопились. Давай снова станем друзьями»?