Книга Няня для своей дочери. Я тебя верну, страница 106 – Саяна Горская

— Это не я! — выкрикивает она, и страх в её голосе кажется почти настоящим. — Ты с ума сошёл? Она забрала ребёнка! Вера забрала Аню и исчезла!

Воздух в доме внезапно становится вязким, тяжёлым. Дышать трудно.

— Татьяна Павловна, — бросаю, не оборачиваясь. — Когда вы видели Аню в последний раз?

— Днём... Вера сказала, что они пойдут на прогулку. Я подумала, что они ушли гулять по саду. Потом вернулась Элла Борисовна, я была занята на кухне. А потом Элла Борисовна закричала...

Значит, прошло достаточно времени, чтобы уехать и спрятаться. Но куда? Куда может податься женщина без денег, связей? Как долго сможет скрываться при условии, что с ней чужой ребёнок, которого наверняка будут искать?

Снова смотрю на Эллу. Она тяжело дышит, придерживая халат на груди. В глазах ужас, или очень талантливая его имитация.

— Ты ей что-то сказала?

— Что?

— Не прикидывайся. Ты с ней разговаривала?

Она молчит. И этого достаточно, чтобы во мне вскипела новая волна ярости.

— Чёрт тебя дери, Элла!

— Я просто... — судорожно глотает воздух. — Я просто пыталась с ней поговорить. Она вела себя странно. Всё время смотрела на меня так, будто... будто знает что-то. А потом начала нести какой-то бред о том, что мы убили её мужа и украли её дочь. Это всё, Андрей. Я клянусь тебе!

Резко отпускаю Эллу. Цежу проклятия сквозь сжатые зубы.

Ни одна нормальная женщина не уходит из дома с ребёнком, придумывая на ходу такую сложную конструкцию. Значит, кто-то эту конструкцию в неё вложил. Кто-то аккуратно и очень своевременно надавил в самую больную точку.

— Полицию, — шепчет Элла. — Нужно срочно вызывать полицию.

Кручу в ладонях чашку с кофе, к которому так и не прикоснулся. Отупело таращусь на осевшую молочную пену. Мыслями я не здесь. Я рядом с Верой и Анютой.

А где они я знать не знаю.

Это прямым выстрелом в голову выносит мозги через затылок.

У меня нет правдоподобного объяснения её поступку, но отчего-то я слепо верю в её невиновность. Я редко ошибаюсь в людях, а вот так катастрофически не ошибаюсь вообще никогда, спасибо родителям. Они научили меня каким-то седьмым чувством считывать опасность, идущую от человека, и в Вере не было ни единого намёка на то, что она может нести реальную угрозу.

Я скорей готов поверить в то, что действовала она по указке Эллы. Только вот доказать этого никак не могу.

Стерва…

Нужно было действовать жёстче, а не жалеть её, полагаясь на то, что у неё хватит совести и здравого смысла оставить свои игры.

Но я лоханулся и страшно налажал.

Пожалел Эллу.

У нас с ней с самого начала всё было неправильно. В наших отношениях никогда не было любви, страсти, даже нормальной человеческой привязанности. Только холодный расчёт, обёрнутый в красивый фантик. Её отец решил, что такой союз выгоден. В большей мере для него, разумеется. Борис Кофман вообще умел устраивать жизнь окружающих с максимальной пользой для себя любимого. Давил жёстко, последовательно, без лишней суеты.

Я женился не на женщине, а на активе.

Очень быстро выяснилось, что актив был дрянным.

У Эллы поехала крыша. Всё рассыпалось. Сначала капризы, истерики, ревность на пустом месте, потом срывы, потом вещи посерьёзнее, от которых уже невозможно было отмахнуться и назвать это просто дурным характером. Закончилось всё принудительным лечением, скандалами и глухой, выматывающей ненавистью друг к другу. Потом умер Борис, и я, как последний идиот, решил, что на этом история закончилась.