Книга Няня для своей дочери. Я тебя верну, страница 119 – Саяна Горская

Мы влетаем в здание через главный вход. Люди из моей службы безопасности уже здесь, полиция тоже. Охрана аэропорта на дыбах. Служебные собаки, навострив уши, готовятся исполнять команды.

— АндрейЮрьч, на втором этаже, в зоне посадки, видели похожую женщину. И девочка с ней, — докладывает Денис, начальник охраны. — Пробили билеты.

— Ну?

— Так точно, жена ваша и дочь.

— Куда летят?

— В Казань, АндрейЮрьч.

— Задержали?

— Пока нет. Решили не пугать.

Хорошо. Хорошо, что хватило на это мозгов. Элла в своей маниакальной фазе бывает крайне непредсказуема, мне ли не знать. Слишком чётко стоит перед глазами картина из зимнего сада, и я знаю, что Элла ни перед чем не остановится, чтобы добиться своего и вынуть из меня нужные ей реакции.

Вера стоит за моей спиной. Жмётся поближе, шумно дышит и сжимает мои пальцы до боли. Отвечаю на её тревожные сигналы своими — пытаюсь через тело заставить её не разваливаться на части.

— Хорошо, я пойду туда, — киваю на эскалатор безопасникам.

— Я с тобой! — Тут же делает шаг вперёд Вера.

— Ни в коем случае. Ты остаёшься здесь, в безопасности.

— Я не собираюсь быть в безопасности, пока моя дочь под угрозой! — С твёрдостью и нажимом, несвойственным для неё.

Хотя… Я так мало знаю об этой женщине.

И если у неё хватило храбрости и отчаяния, чтобы похитить ребёнка из моего дома, вряд ли её напугает встреча с Эллой лицом к лицу. Впору серьёзно опасаться за жизнь Эллы, ведь я не уверен, что Вера не снесёт ей голову каким-нибудь метким ударом с ноги.

— Ладно, — с утрированным раздражением тяну её за собой к эскалатору.

Быстро поднимаемся наверх. Во все глаза глядим на пёструю публику — скучающих с телефонами пассажиров, сонно клюющих носами мужчин и выстроившихся в очередь за кофе женщин.

— Андрей, там! — Тычет Вера пальцем в сторону дальнего угла зала ожидания.

Элла стоит у стеклянных перил галереи. Светлое пальто, тёмные волосы, напряжённая линия плеч. Анюта рядом с ней рассеянно шаркает по полу носком ботинка, оттирая какую-то видимую лишь ей чёрточку.

Через толпу приближаемся ближе.

Аня, заметив нас, дёргается, и даже с расстояния я вижу, как на её лице проступает тот самый ужас, который предшествует приступу.

Элла тоже нас замечает. Её лицо сначала белеет ещё сильнее, потом на губах появляется странная, дрожащая улыбка. Не радостная, но явно победная.

Она быстро подхватывает Анюту на руки и пятится ближе к периллам, почти прижимаясь к ним спиной.

— Не подходи! — Голос её срывается, звенит под высоким потолком аэропорта. — Не подходи, Андрей, слышишь? Дай нам уйти!

— Элла, отойди от края.

— Нет! — Она стискивает Анюту крепче. Та тихо хнычет, уткнувшись ей в плечо. — Нет, нет, нет. Ты всё испортил. Ты опять всё испортил. Мы должны просто улететь. И всё будет хорошо. Всё будет правильно. Я всё исправлю, Андрей. Я всё исправлю, если ты только...

Она смотрит на меня с такой жадной надеждой, что меня передёргивает.

— Элла, она ведь тебе не нужна. Отпусти ребёнка.

Её лицо искажается.

— Не нужна. Мне всегда нужен был только ты! Только ты один! Аня, Вера, все они... — мотает головой, будто путается в собственных словах. — Ты не понимаешь. Не понимаешь, как я тебя люблю.

— Это не любовь.

— А что тогда?! — Взвизгивает. — Что это, по-твоему? Что?! Я дышать без тебя не могу! Мне физически больно, если ты смотришь не на меня! Меня выворачивает от одной мысли, что ты можешь быть с кем-то, спать с кем-то, улыбаться кому-то так, как никогда не улыбался мне!