Книга Няня для своей дочери. Я тебя верну, страница 29 – Саяна Горская

— Анюта, нам пора готовиться ко сну. Идём, выберем пену для ванны.

Анюта закрывает альбом, складывает карандаши в коробку. Вперёд меня выбегает из гостиной, а я тороплюсь за ней следом.

— Вера! — Догоняет голос в самом проёме дверей.

Оборачиваюсь.

Градский, подорвавшись с дивана, делает пару шагов в мою сторону, но застывает. Сжимает челюсти так крепко, словно всеми силами пытается удержать во рту слова, что просятся наружу.

— Это прозвучало крайне неудачно, — выдыхает он наконец. — Я не имел в виду, что вы мало стараетесь.

Молчу. Жду.

— Скорее наоборот, — добавляет после короткой паузы, чуть хмурясь. — Вы и так делаете больше, чем от вас требуют. И больше, чем многие на вашем месте стали бы делать.

— Значит, проблема не во мне, а в том, что я неправильно улыбаюсь миру?

В его тяжёлом взгляде мелькает что-то вроде усталости.

— В том, что я иногда говорю глупости. Есть одна фраза, которую мне слишком часто повторяли в детстве. Похоже, эта дрянь сидит куда глубже, чем мне хотелось бы. Не принимайте близко к сердцу, Вера. У вас и так достаточно поводов для борьбы с этим миром, чтобы я добавлял ещё один.

Хочется спросить, какую именно фразу он имеет в виду, но язык словно прилип к нёбу. Да и право задавать такие вопросы мне никто не выдавал.

— Я и не принимаю, — вру. — Я привыкла.

Разворачиваюсь и выхожу в коридор, быстро поднимаюсь по лестнице.

Недостаточно стараюсь. Недостаточно красива. Недостаточно образованна. Недостаточно хороша, чтобы от этого мира что-то требовать.

Но странное дело: в голосе Андрея, когда он говорил о глупых фразах из детства, звучала такая усталость, будто это «недостаточно» всю жизнь преследовало и его тоже.

Может быть, не такие уж разные наши миры, как кажется. Просто стоим мы на разных концах одной и той же трещины.

Громкий звук битого стекла выдёргивает меня из хрупкого сна. Подскакиваю с постели, натягиваю на плечи халат и несусь по лестнице вниз, туда, откуда, как мне кажется, шёл звук.

Только бы не Анюта решила подскочить среди ночи! Мне же Андрей голову оторвёт, если с ней что-то случилось. Он так о своей дочери беспокоится, что его не убедит тот факт, что я спала.

Осторожно приоткрываю дверь в гостиную.

Градский, воинственно сложив руки на груди и чуть склонив голову к плечу, нависает над кем-то, сидящим в кресле ко мне спиной. Мне не разглядеть гостя. Единственное, что я могу знать наверняка — это женщина. Идеально прямые каштановые волосы отдают медью в свете огня камина. Рука с тонкими пальцами свисает с подлокотника, длинные острые коготки царапают по кожаной обивке.

Перемещаю взгляд ниже, к ногам гостьи. Всё усыпано черепками разбитой вазы. Идеальные розы рассыпаны белоснежным саваном по ковру.

— Если на меня тебе плевать, подумай хотя бы об Анюте, — ноздри Градского нервно вздрагивают на каждый слог.

— А я о ней и думаю, милый. Только о ней, — мурлычет томный голос в ответ.

Градский набирает в легкие побольше воздуха. Втягивает его резко, через плотно сжатые зубы, но тут же выпускает обратно, так ничего и не сказав. Вцепляется пальцами в волосы на затылке.

— Андрюш, а чего ты так разнервничался?

— Чего я… Чего я разнервничался? Ты в курсе приступов нашей дочери? Знаешь, как она реагирует на стресс?