Книга Няня для своей дочери. Я тебя верну, страница 35 – Саяна Горская

Передо мной не человек, а хищник, который уже выбрал добычу.

Элла мгновенно отстраняется, и только спустя пару секунд я понимаю причину — на пороге замирает Градский.

— Вера, я хотел…

В тот же миг лицо Эллы меняется, будто кто-то переключил тумблер. Глаза наполняются мягким блеском. Губы растягиваются в безупречную, светскую улыбку. Плечи расправляются.

— Поэтому, Вера, — продолжает она уже тепло, почти заботливо, — не стесняйтесь обращаться ко мне. Я знаю лучших стилистов по волосам. Этот тусклый мышиный оттенок вам вмиг исправят. Буду рада оказаться полезной.

Она поправляет рукав халата и, проходя мимо Андрея, невесомо касается его плеча.

— Чего ты так напрягся? Мы просто беседовали, — незамутнённо моргает и выходит.

Градский несколько секунд смотрит ей вслед, затем переводит взгляд на меня. Я же пытаюсь сгрести в кучу остатки самообладания и привести дыхание в норму.

Куда я попала?

— Вера, у вас всё хорошо?

— Да. Мы действительно… беседовали.

Он дольше обычного изучает моё лицо. Что-то считывает или, по крайней мере, пытается.

— Если она сказала что-то лишнее…

— Ничего такого, — безразлично пожимаю плечами.

— Хорошо. Если вы закончили, я попрошу вас подняться к Анюте. И не забудьте, что сегодня в четыре у неё танцы. Я вынужден срочно уехать в офис, встретимся за ужином.

Киваю и покидаю столовую.

Дожидаюсь Анюту на танцах.

Огромная студия больше напоминает зал дорогого бутика, чем место, где пятилетние девочки разучивают па. Пол — идеально отполированный паркет цвета тёмного мёда, по периметру висят зеркала в тяжёлых позолоченных рамах. Под потолком — хрустальные светильники, мягко рассеивающие свет, чтобы ни единого изъяна будущих балерин не было подчёркнуто.

Вдоль огромного окна в пол расставлены бархатные диваны цвета шампанского, рядом столик с минеральной водой в стеклянных бутылках и аккуратно разложенными полотенцами с вышитым логотипом студии.

Мамы сидят, скрестив ноги. Листают соцсети, копошатся в своих люксовых брендовых сумочках и обсуждают школы за границей, элитных тренеров, конные прогулки и летние лагеря в Европе.

Няни держатся особняком, на расстоянии вытянутой руки от этого мира.

Анечка среди всех девочек кажется мне особенной. От неё будто тонкими лучиками исходит свет, и я не могу отвести глаз — меня согревает одно лишь её присутствие в моей жизни. Не могу отделаться от ощущения, что вижу в ней свою девочку. И хотя эти мысли в корне неправильны, даже запретны, у меня не получается перестать думать об этом. Это как наваждение, всё глубже прорастающее в меня с каждой минутой.

— Вы мама Ани Градской? — Раздаётся голос рядом, и я оборачиваюсь.

— Что?

— Мама Анечки. Впервые вижу вас здесь, — мнётся молодая девушка, затягивая потуже высокий хвост.

— Нет, я… Конечно, нет. Я её няня, Вера, — протягиваю руку.

Девушка с готовностью пожимает, задумчивый взгляд сканирует тщательно моё лицо.

— Удивительно, вы так похожи, что я решила, будто… Забудьте. Я Оля, няня вон той неуклюжей малолетней пигалицы, — кивает в сторону. — Исчадье ада, а не ребёнок.

— Дети бывают сложными.

— Да, но не до такой степени. Большинство из них избалованы до безобразия. Нас в своё время выпороли бы за подобные проделки, а им как с гуся вода. Значит, вы на Градских теперь работаете?