Книга Просто останься, страница 43 – Юлия Бузакина

Я посматриваю на него. Ты смотри, и не отпирается даже про сына! «Сами разбирайтесь», значит?!

— Разберемся, не волнуйтесь. Где Катя?

Тесть достает папиросу, прикуривает.

— За домом. Там бассейн детский сегодня поставили.

Я толкаю калитку.

— Запомни, Бестужев: я за тобой слежу! — летит мне в спину угроза.

Но я его не слушаю. Стремительно пересекаю двор, иду на звонкий детский смех и всплески воды. Справа под раскидистым старым дубом вижу небольшую песочницу.

Заворачиваю за угол и вижу Катю. Она в сарафане, стоит на коленях у края надувного детского бассейна, который поставлен в середине небольшой выложенной плиткой площадки. Сарафан промок до самого пояса, но Катю это совершенно не волнует. Марк в плавках плещется в теплой воде. Там же плавают его игрушки: резиновая утка, пластиковые формочки для песочницы. Судя по счастью, которое светится в глазах у Кати, и веселому визгу Марка, этим двоим хорошо вместе.

Я на миг замираю. Горло сдавливает спазмом. Как же сильно я их люблю — Катю и Марка! Марка почему-то безоговорочно, на автомате. С того мгновения, как я его увидел в больнице, я готов за него жизнь отдать!

Марк первым замечает мое присутствие.

— Доктор! — безошибочно определяет меня он, и его маленький ротик растягивается в приветливой улыбке.

Катя непонимающе оборачивается. Улыбка сходит с ее лица.

— Ян? — Она пугается. Поднимается с колен, поспешно выжимает мокрую ткань, которая облипает ее плечи и грудь.

Я подхожу ближе.

— Ты зачем пришел? — Катя отступает к бассейну. В ее зеленых глазах смесь недоверия и тревоги. Я ее понимаю: ей есть о чем тревожиться. Ведь она скрыла от меня ребенка, а сейчас я нахожусь в непосредственной близости от малыша.

Я пронизываю ее острым взглядом.

— К вам пришел, — пожимаю плечами. Огибаю ее и присаживаюсь на корточки у бассейна. — Привет, малыш!

— Привет! — Марк улыбается. Все же смущается. Бросает мне резиновую утку и тут же ныряет под воду, зажав носик пальчиками. Выныривает с веселым визгом, пытается отряхнуться от воды, которая затекает в глаза и маленькие уши.

Катя отступает. Я поворачиваюсь к ней, ловлю в ее красивых глазах смятение.

«Что, не ожидала, да?» — хочется поинтересоваться язвительно. А еще жутко хочется достать из сумки документ, в котором указано, что сходство — 99,9 %, и помахать им у нее перед носом.

«Как ты могла, Катя?! Как могла скрыть от меня ребенка?!» — рвется из груди один и тот же вопрос. Но я не произношу ничего подобного вслух.

Просто плескаю ладонью воду на маленькую грудь сына, а он хохочет. Подплывает ко мне и хватается за мою руку, тянет к себе. И я понимаю, что он, как и я, чувствует нашу с ним внезапную связь.

— А ты доктор Айболит? — спрашивает с интересом. — Ты заек и уточек лечишь?

Я качаю головой. Улыбаюсь.

— Нет, малыш. Я лечу детей.

— Ты детский доктор? — В карих глазках сына вспыхивает восторг.

— Да, — продолжая удерживать его над водой, соглашаюсь я. Смотрю на него и не могу насмотреться. Мой сын.

«Боже, Катя, как ты могла мне не сказать?! Ну вот как, а?!»

Немного потоптавшись за моей спиной, Катя наконец тоже приземляется на песок возле бассейна. Мы оказываемся слишком близко друг к другу, так близко, что я улавливаю едва ощутимый запах. Катя пахнет яблоками и травой. Она всегда так пахла, и от ее близости я теряю голову.