Книга Измена. Малыш от предателя, страница 23 – Влада Одинцова

— Я уже слышала это обещание. Прямо на нашей свадьбе. Ты заботился, спасибо за это. Но, вероятно, забыл об этом обещании и решил, что больше этого делать не нужно.

— Тоня…

— Мне правда пора. Пока.

Разворачиваюсь и тороплюсь к лифту, чувствуя, как все сильнее разгоняется сердце, а дыхание застревает в горле вместе с очередной истерикой.

Мне опять плохо. Страшно. Беспросветно.

Как будто кто-то, кто еще утром включил для меня солнце, сейчас снова дернул рубильник, и мир стал серым и мрачным.

И опять я одна в целом мире.

Опять некому позвонить и пожаловаться.

Не с кем разделить свою боль.

— Ай, — ахаю и сгибаюсь пополам, когда живот скручивает спазмом, и я чувствую, как промокает белье. — Нет-нет-нет, — шепчу.

Люди, кто сел в лифт вместе со мной, пытаются выяснить, что происходит, а я начинаю горько рыдать, когда понимаю, что теряю своего малыша.

— Значит, так, Антонина Всеволодовна, — строго произносит Зоя Карловна, а я даже сжимаюсь от такого тона. — Лежать, кушать вкусно, пить витамины, принимать лекарства, других беременных не слушать. Только позитив. С кровати поднимаемся только в туалет и в душ. Остальное время лежим и набираемся сил. Увижу в коридоре, выпишу, и как хочешь донашивай. Это ясно?

— Ясно, — лепечу я.

— Чего опять потекла? Перенервничала?

— Угу, — отвечаю, кусая нижнюю губу.

— Угу, — передразнивает она меня и, встав со стульчика, снимает перчатки и отодвигает от себя аппарат УЗИ. — Поднимайся и топай в палату. Сейчас капельница, лекарства, витамины и сон. Мужу отдала список лекарств? — Я качаю головой. — Отправь. Это надо быстро. А если он еще и найдет первое из списка, будет вообще отлично. Прокапаем его, и можно будет даже рассмотреть вариант отлеживаться дома, а к нам только на контроль. Но до этого еще далеко. Так что вперед, лечиться и набираться сил.

— Спасибо, Зоя Карловна, — произношу севшим голосом, вставая с кушетки.

— Твое лучшее спасибо — это крик ребенка на втором этаже в родильном отделении, поняла? Вот когда я услышу, что родился Родионов, тогда и пойму, что ты оценила мои старания. Топай.

Я улыбаюсь. Строгая Зоя Карловна, оказывается, очень ласковая и отзывчивая. Только ласка у нее своя, особенная. Как обратная сторона ежовых рукавиц, покрытая мягким мехом.

Возвращаюсь в палату. Лена сидит на кровати и, жуя яблоко, глазеет на меня.

— Вы с твоим мужем прямо звезды роддома, — беззлобно хмыкает она. Я выдавливаю из себя слабую улыбку. — Не дрейфь, все будет нормально, — говорит. — Мы все были напуганы. Опять кровь? — Я киваю. — Что Карловна говорит?

— Что надо меньше нервничать и больше отдыхать.

— Так и делай. Карловна классный врач. Нам всем повезло, что главврач не отпустила ее на пенсию три месяца назад. До тебя тут женщина лежала. Ей куча врачей поставили диагноз бесплодие. Она уже плюнула на попытки, забеременеть, а потом вдруг залетела от молодого любовника.

— В смысле — молодого? — спрашиваю. — А ей сколько?

— Сорок три. Можешь себе представить? А он ее, что ли, на пятнадцать лет младше. Ну не суть важно. Так вот врачи говорили ей, что не доносит. А Карловна сказала, что врут. И таки родила. Правда полгода тут на сохранении была. А потом из этой самой палаты рожать ушла. Забегала потом к нам. Пацана родила. Молодой этот к ней каждый день таскался, — усмехается. — Так что и ты своего Родионова доносишь.