Книга Хирургия чувств, страница 59 – Елена Рус

— Но только я сама хочу тебе приготовить что-нибудь?!

— Оу, красотка я не против, тогда давай заедем в супермаркет, а то у меня холодильник совсем пуст?! — ответил Ярослав и улыбнувшись, включил мягкую музыку, и мы поехали дальше.

Всю предыдущую неделю я был настолько поглощен Ланой, что была бы моя воля, вообще бы не отпускал её от себя. И у меня уже была мысль пригласить её работать ко мне в клинику, чтобы видеть её чаще. Еще раньше, когда мы только познакомились, я делал попытку предложить ей работать у меня, но тогда она мне отказала.

Я вёл машину, изредка бросая взгляды на Лану. Она сидела рядом, прислонившись к окну, бледная, с подрагивающими губами, но уже не такая напряжённая, как полчаса назад. Её рука лежала в моей, и я чувствовал, как постепенно выравнивается её пульс под моими пальцами.

Внутри всё кипело. Когда она рассказала про визит Зосимова, про его угрозы, в груди будто сжалась стальная пружина. Я едва сдержался, чтобы не развернуться, найти его и набить ему морду. Но нет. Это только подлило бы масла в огонь.

Зато теперь я точно знал, он перешёл черту. Его попытка подставить меня на встрече с партнёрами провалилась с треском и это вывело его из себя. Он привык побеждать, привык контролировать. А когда мир пошёл не по его сценарию, он сорвался с катушек и полез в драку грязными методами.

Мне было почти жаль его. Почти. Но жалость быстро сменилась холодной решимостью. Никто не имеет права так запугивать Лану. Никто.

Я слушал её вопросы, её страхи и в душе крепло твёрдое намерение оградить её от всего этого кошмара.

"Раньше я думала, что сила это когда ты сам со всем справляешься?!" — сказала она.

И в этих словах была вся её история, годы одиночества, попыток быть стойкой, держать удар в одиночку. От этих мыслей защемило сердце. Как же ей, должно быть, было тяжело. Ведь я она всю вину за смерть пациента тогда взяла на себя и несла эти годы в себе.

Я осторожно погладил её руку. Хотелось сказать что-то такое, чтобы разом стереть все её тревоги, чтобы она наконец расслабилась и поверила, теперь всё будет иначе.

Когда она предложила сама что-нибудь приготовить, я едва заметно улыбнулся. В этом жесте было столько жизни, столько робкой надежды на нормальное, спокойное счастье, без оглядки на прошлое, без страха за будущее. И я вдруг отчётливо понял, ради этого стоит бороться. Ради её улыбки, ради её спокойствия, ради того, чтобы в её глазах больше никогда не мелькал этот загнанный, тревожный огонёк.

Мы заехали в супермаркет. Лана, словно стараясь отвлечься, с увлечением выбирала продукты, шутила, чуть оживилась. Я наблюдал за ней и ловил себя на мысли, как же хорошо, что она рядом. Что теперь она, часть моей жизни. А скоро станет ещё и женой. Но я хотел сделать это красиво и когда она будет к этому готова.

По дороге домой я думал о том, что нужно сделать, чтобы обезопасить её окончательно. Нужно поговорить с её руководством в больнице, Смирницким, предупредить, чтобы пресекал любые попытки Зосимова попадать в больницу. Может, подключить знакомых юристов, на случай, если он решится на новые выходки. Но главное быть рядом. Давать ей чувствовать, что она не одна.

В машине играла тихая музыка, за окном мелькали огни города. Лана прижалась ко мне плечом, и на душе стало удивительно спокойно. Да, проблемы ещё не закончились. Да, Зосимов, возможно, не сдастся так просто. Но теперь мы есть с Ланой друг у друга и этого достаточно, чтобы справиться с чем угодно.