Книга Хирургия чувств, страница 62 – Елена Рус

По дороге к отделению я невольно ловила себя на том, что то и дело улыбаюсь, словно девчонка, впервые влюбившаяся без памяти. И в каком-то смысле это было правдой, я впервые за последнее время позволила себе так безоглядно доверять, так искренне любить.

У сестринского поста меня окликнула медсестра Лена:

— Лана Владимировна, вы сегодня прямо светитесь! Что-то случилось?

Я на мгновение замерла, потом улыбнулась ей.

— Да, случилось! — ответила я.

— Просто хороший день.

— Ну и отлично! — ответила она.

— Нам такие дни сейчас очень нужны. У нас новый пациент поступил, тяжёлое состояние, доктор Смирницкий просил вас сразу подойти.

Улыбка на моём лице не погасла, она стала другой, более собранной. Работа. Ответственность. Но теперь я знала, что бы ни случилось, у меня есть опора. Есть человек, который будет рядом. И это придавало сил.

Я быстро прошла в ординаторскую, надела халат, собрала волосы в хвост, привычные действия, возвращающие в рабочий ритм. Но даже сейчас, погружаясь в рутину врачебных обязанностей, я чувствовала, как внутри живёт новое ощущение, не одиночества и груза вины, а надежды и уверенности.

Во время обхода, осматривая нового пациента, я мысленно возвращалась к утреннему разговору с Ярославом. Его слова, его взгляд, тепло его рук, всё это словно давало мне дополнительную энергию. Я работала с большей сосредоточенностью, с большей чуткостью. И впервые за долгое время я чувствовала, что не одна.

Так прошли дни до выходных, а в пятницу я позвонила маме и сказала, что приеду в гости и не одна, а с мужчиной. Мама конечно была удивлена.

Я положила трубку после разговора с ней и на мгновение замерла, глядя в окно. В груди трепетало волнение, не то чтобы страх, но какое-то трепетное предвкушение.

Ярослав, заметив моё состояние, подошёл сзади, обнял за плечи и тихо спросил:

— Волнуешься?

Я повернулась к нему, улыбнулась чуть нервно:

— Нет! Она всегда была рядом, поддерживала меня, когда было тяжело!

Он нежно провёл рукой по моей щеке:

— Всё будет хорошо. Я постараюсь ей понравиться.

— Она сама всё увидит! — я взяла его за руку.

— Ей не нужно ничего доказывать. Она чувствует людей.

В субботу утром Ярослав купил букет ромашек, именно тех, что я назвала. Он выбрал самые свежие, с яркими жёлтыми сердцевинами и нежными белыми лепестками. И купил целый пакет разных фруктов и вкусностей. Дорога заняла около сорока минут.

Мы поднялись на нужный этаж, нажав звонок, мама открыла дверь почти сразу, будто ждала у окна. Её глаза, такие же серые, как у меня, сначала остановились на мне, а потом скользнули к Ярославу. На мгновение во взгляде мелькнуло удивление, он был выше её на голову, шире в плечах, с этой своей уверенной, но в то же время мягкой улыбкой.

— Мам, это Ярослав! — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ярослав, это моя мама, Елена Сергеевна!

Он шагнул вперёд, протянул руку:

— Очень рад познакомиться, Елена Сергеевна! И протянул ей букет: — Это вам. Я узнал, что вы любите ромашки.

Мама на мгновение растерялась, потом улыбнулась, искренне, тепло и приняла цветы:

— Спасибо, Ярослав. Очень красивые. Проходите, пожалуйста.

Пока мы снимали верхнюю одежду, мама ставила цветы в вазу. Я поймала её взгляд и в нём читалось одобрение. Она ничего не сказала вслух, но я поняла, Ярослав ей понравился.