Книга Хирургия чувств, страница 74 – Елена Рус

Я попытался пошевелиться, издать хоть звук, но получилось лишь тихо простонать. Лана вздрогнула, резко подняла голову. Глаза её расширились, на лице отразилась целая буря эмоций, сначала шок, потом радость, такая яркая, что у меня защемило сердце.

— Ярослав… милый! — прошептала она, и голос её дрогнул.

— Ты очнулся…

Она схватила мою руку, сжала так крепко, будто боялась, что я снова исчезну. На глазах выступили слёзы, она улыбнулась, сквозь слёзы, но искренне, счастливо.

Я сжал её пальцы в ответ, слабо, но уверенно. Хотелось сказать столько всего:

"Прости, что напугал", "Я люблю тебя", "Выходи за меня"… Но сил пока не хватало.

Зато я смог улыбнуться. Слабо, едва заметно, но это была настоящая улыбка. И Лана поняла. Она снова прижала мою руку к своей щеке и закрыла глаза.

— Теперь всё будет хорошо! — тихо сказала она.

— Теперь точно всё будет хорошо.

Я закрыл глаза, чувствуя, как усталость отступает, а вместо неё приходит покой. Главное она рядом. Остальное мы преодолеем вместе.

На третий день я всё-таки выпросил у Ланы выписку.

— Лан, ну честно! — говорил я, стараясь придать голосу как можно больше убедительности.

— Мне уже гораздо легче. Швы не беспокоят, голова не кружится…

Она скептически приподняла бровь, скрестила руки на груди и окинула меня строгим взглядом, тем самым, каким обычно смотрела на особо упрямых пациентов.

— Ярослав, ты хирург и прекрасно понимаешь, что швы ещё не зажили. Ты перенёс серьёзную операцию, и сейчас тебе нужен покой.

Я вздохнул и попытался улыбнуться.

— Я и не собираюсь носиться по городу. Просто… просто хочу вернуться домой. Под твоим бдительным надзором, разумеется.

Лана помолчала, задумчиво прикусила губу, потом покачала головой:

— Хорошо. Но только при одном условии, ты будешь находиться дома и лежать. Никакой работы в клинике, ты на больничном. А иначе я сама тебя запру в палате.

— Договорились! — поспешно согласился я, боясь, что она передумает.

Дома было лучше. Лана устроила меня на кровати, подложила подушки, укрыла пледом и строго-настрого запретила шевелиться без её разрешения. Она суетилась вокруг, то проверяла температуру, то приносила чай с лимоном.

Я наблюдал за ней и чувствовал, как внутри разливается тепло. Как же она прекрасна, заботливая, нежная, сильная. Когда Лана в очередной раз вышла на кухню, я осторожно приподнялся, дотянулся до пиджака, висевшего на спинке стула, и нащупал в кармане футляр. Сердце забилось чаще. Всё это время кольцо было со мной, пережило и нападение, и операцию, и теперь ждало своего часа.

— Лана! — позвал я чуть громче, чем обычно.

Она тут же появилась в дверном проёме, встревоженная:

— Что случилось? Тебе плохо?

— Нет-нет, любимая всё хорошо! — я постарался улыбнуться как можно спокойнее.

— Подойди ко мне, пожалуйста?!

Она подошла, присела рядом на край кровати, взяла меня за руку. В её глазах читалась тревога, но я постарался взглядом передать ей всю свою любовь и уверенность.

— Помнишь, я хотел тебе кое-что сказать? — тихо спросил я.

Лана кивнула, не отрывая от меня взгляда.

— Так вот! — я свободной рукой достал из-под подушки футляр, медленно открыл его и протянул ей.

— Я хотел сделать это красиво, с цветами, музыкой, в каком-нибудь потрясающем месте… Но теперь понимаю, главное не обстановка, а то, что я чувствую.