Книга Запретная близость, страница 116 – Айя Субботина

Так сильно не хочу, что запихиваю в жопу гордость, заёбы и загоны, и лезу в Серегин инстаграм. У него там, конечно, совместные фотки, которые мне просто, как серпом по яйцам. Правда, их немного — десятка два, и последняя выложена еще полгода назад. На ней отметка Солы. Все как у порядочных семейных — взаимные отметки, лайки, комментарии. А у меня страница пустая и подписана какими-то цифрами, и отмечать меня нельзя, из-за чего Надежда до сих пор бесится. Думает, что это потому, что не хочу палить наличие жены перед своими шлюхами. Только «мои шлюхи» — это парочка ее подружек, которые начали мне написывать и наперебой рассказывать какие-то Надькины проёбы. Мне такое «счастье», разумеется, не уперлось.

У Солы в профиле фото больше, хотя именно личных вряд ли больше, чем у Сергея. Последние — с годовщины их свадьбы. Правда, никаких подписей в духе «люблю_не_могу» там нет.

Что, блядь, я хочу тут найти? Геометки отслеживать, где она бывает? Ну а как еще? В доме ее ловить? Мы там нормально не поговорим. Но одна сторис у нее все-таки висит — репост чужой, буквально полчаса назад, и тоже без всяких приписок. В один переход и врубив логику, понимаю, что это та самая пресловутая подружка (Даша, кажется?), и вот у нее — целое кино из коротких и не очень видео. Я просматриваю их одно за другим, ловлю геометку — они в «Candy». Ок.

Бля, это уже сталкеринг или я еще не упал так низко? Реально первый раз в жизни такой херней страдаю. Может, потому что первый раз в жизни торчу у женщины в блоке? У меня с Солой куда ни ткни — почти везде как будто целки лишаюсь.

На следующем видео задерживаюсь — оно длинное, почти минуту. Музыка там орет так громко, что басы бьют по ушам даже через динамики. Камера двигается по полутемному залу клуба, выхватывает вспышки стробоскопов, уставленный коктейлями стол. Слышу ор за камерой «С Днем Рождения меня!» и громкий женский смех.

Объектив камеры выхватывает сначала точеные женские ноги в открытых босоножках на высоком, узком каблуке. Потом — тонкую фигурку в блестящем платье.

Я знаю, что это моя девочка даже в темном зале, даже когда она наполовину спрятана в темноте клуба. Чую ее даже через экран.

У Солы сегодня распущенные волосы, и она что-то с ними сделала, потому что выглядят они гладкими, словно шелк. Она тянется губами к соломинке в коктейле, пьет, улыбается и машет в кадр, когда подружка за кадром просит ее перестать выглядеть так, словно между ними миллионный денежный долг.

Она красивая — просто сдуреть, хоть и выглядит так же чужеродно в этом месте, как и в день нашего знакомства. Я поэтому и обратил на нее внимание — сначала показалось, что отличница случайно заглянула на вечеринку товарищей с галёрки.

На нее же там пялятся мужики какие-то? Да ну, блядь, конечно!

Не то чтобы я неуверенный в себе ревнивец, просто… мне же смотреть нельзя, меня этого права лишили.

Реально хуево. Но я теперь знаю, где она, и, если не тупить, то могу перехватить прям на выходе. Просто поговорить. Хотя прямо сейчас мне ее зацеловать хочется до смерти.

Из дома выхожу под аккомпанемент сообщения — Надежда. Шлет мне фотки из ресторана — сидит в красивых позах, то так, то эдак. Это она умеет, да и фотографирует явно подруга с набитым глазом и руками из нужного места. Пролистываю без интереса. Читаю сообщение, видел ли я «сюрприз»? Оставляю его без ответа, ставлю телефон в клипсу и выруливаю в сторону клуба.