Книга Запретная близость, страница 113 – Айя Субботина

Вспоминаю звук ударов его тела о мое.

Пока я отчаянно пытаюсь выплыть из этих воспоминаний, Света морщит нос и говорит, что «если мужчина ведет себя вот так — значит, он тебя не уважает».

— Боже, — закатывает глаза Марина, — ты еще скажи, что это — арбузерство! Насилие — это когда тебя борщи заставляют варить, а ты устала и еле на ногах стоишь. И когда копейки считаешь, выбирая купить красивые новые туфли и ходить в них заодно всю зиму или лучше взять пуховик на распродаже. А когда трахают по любви — это кайфушки.

— Особенно если потом еще и заботушка, чаек в кровать приносит, — воркует Дашка уже о чем-то из личного опыта.

«А потом я тебя повезу есть самые вкусные ребрышки в этом городе!» — всплывают в голове слова Руслана.

Я прикладываю к щекам прохладную ладонь, чтобы немного остудить внутренний пожар.

Это ничего не значит, Сола. Не придумывай себе ничего такого — «все совпадения случайны».

— Мне нужно выпить, — говорю я, как будто себе под нос, но во внезапной паузе в болтовне за столом, мои слова звучат неожиданно громко. Даже в грохоте клубных битов.

Я залпом допиваю свой коктейль. Горько-сладкая жидкость обжигает горло, но от этого ноющая тупая боль внизу живота становится еще нестерпимее. Так болит пустота.

Это так абсурдно, что я его заблокировала, но продолжаю то и дело проверять телефон в надежде, что он напишет. Сижу здесь в пайетках и исхожу на желчь, как последняя дура, ревнуя чужого мужа.

Господи.

Как там говорил Шерлок? «Не думай, ты понижаешь IQ всей улицы».

— Сола, ты чего такая кислая? — Дашка толкает меня в плечо и начинает «пританцовывать» плечами. — Ну-ка, взбодрись! У меня День Рождения, а не поминки! Пошли танцевать!

Она тянет меня за руку, приговаривая, что пора нам, старым кошелкам, показать малолеткам, как нужно правильно отжигать.

Я не сопротивляюсь, хотя ноги ватные, и от слишком резкого подъема, кружится голова.

Музыка бьет по ушам, свет слепит. Тела вокруг извиваются, трутся друг о друга, и я на минутку радуюсь тому, что хотя бы здесь, в толпе дергающихся тел, не чувствую запах полыни. Я вообще ничего не чувствую, только пустоту внутри, которая с каждой минутой становится все больше.

Начинаю двигаться не ради веселья, а ради забвения.

Танцую, чтобы не думать о том, что прямо сейчас, пока я здесь, он может быть с кем-то другим.

Танцую, потому что это единственное, что мне остается.

Абонент недоступен.

Сообщение не доставлено.

Ошибка отправки.

Я смотрю на экран телефона, как на врага. Впервые в жизни этот кусок стекла и шлифованного алюминия отказывается мне подчиняться. Красный восклицательный знак напротив моего сообщения горит, как клеймо.

Она меня заблокировала.

Просто взяла и вычеркнула.

Как ненужный, блядь, спам, как навязчивую рекламу казино.

«Хватит, Руслан. На этом — хватит».

Я сидел в кабинете важной чиновничьей жопы, заёбанный — просто пиздец, когда мне прилетело вот это.

Забил хер на то, что на столе лежал вопрос на пол лимона «зелени», взял телефон и пошел наяривать ей в коридор. Сброс. Снова сброс. Пялился пару минут в экран, думал, может, сама перезвонит? Ну мало ли, вдруг написала что-то на эмоциях — женщина же, у них вечно руки бегут вперед головы. Но Сола не перезвонила — ни через минуту, ни через час, пока я пытался решать сразу два вопроса — вопрос отгрузок нашего зерна в первоочередном порядке и… что, блядь, нахуй, случилось-то?!