Книга Запретная близость, страница 120 – Айя Субботина

На мое откровенное издевательство Сола реагирует злым насупленным взглядом.

Только меня уже несет.

— Но это было до свадьбы! — Откат меня все-таки догоняет, и я даю выход эмоциям, со злостью лупанув ладонями по рулю. Первый раз за хуеву тучу лет меня так не по-детски шакалит. — До! Свадьбы!

Я делаю паузу, глядя ей в глаза.

— Но я никогда, блядь, никогда не изменял Надежде — ни до брака, ни после! Ты — первая! Нет никого, кроме тебя, и никогда не было! — По тому, как она мотает головой и ссутуливает плечи, понимаю, что перегнул палку. Снова выдыхаю. — Прости, я просто… в ахуе, короче.

— Расскажи про подругу, — шепотом просит Сола.

— А, время охуительных историй! — Поворачиваюсь к ней лицом, заставляю смотреть на меня. — И так, для начала — это была идея Надежды!

— Что? — Если бы не тупейшие обстоятельства, я бы схватил ее в охапку и поцеловал — такой милой и перепуганной она сейчас выглядит.

— Прикинь, да? Притащила ее к нам, я вообще нихуя не понял, когда они хором на меня полезли. Знаешь, как это было? Надя пыталась изображать свою в доску, подруга хихикала и лезла ко мне в штаны. Ощущалось это примерно как будто я ёбаный вибратор на ножках для двух бухих тёлок. Так что снимай шоры с глаз, мой наивный одуванчик — мужики не всегда спят и видят, как бы поиметь двух за раз. Особенно, блядь, когда одна из них — твоя собственная баба, на которой вообще-то собираешься жениться. По факту это пиздец противно. Так что я вызвал такси ее подружке — и выставил за порог, а Надежде потом выписал профилактических словесных пиздюлей. Заодно узнал, что ей, оказывается, показалось, что я на ее подругу слюни пускаю, и она решила что чем я трахну ее втихаря — лучше уж в открытую, втроем, блядь!

Сола открывает и, не сказав, ни слова, закрывает рот. Только еще яростнее начинает кусать губу, почти до крови, и трясется, словно у нее лихорадка.

Когда замечаю висящие на нижних ресницах слезы — не выдерживаю: тяну ее на себя, не встречая никакого сопротивления. Сажаю на колени, обнимаю, одной рукой за плечи, другой — прикрываю бедра, чтобы не поцарапалась. Зарываюсь носом в ее волосы.

— Если вдруг ты не поняла, то ничего не было. Вообще ничего. Только мне потом ее подруга начала написывать — предлагала встретиться тет-а-тет. Послал ее нахуй. И эта херня случилась тоже до свадьбы, мстительница.

Странно, но пока я пересказываю Соле эту историю, ловлю — как это называется? Просветление? Откровение?

Я же знал, что у нас с Надькой нездоровая хуйня. Уже не то, что все звоночки звенели — уже набат грохотал. Но почему-то не тормознул. Пытаюсь откопать какие-то сомнения, и все они так или иначе сводятся к тому, что никакой альтернативы просто не было. Я сам создал вокруг себя вакуум приблизительно одинаковых женщин, и на этом фоне Надежда отличалась тем, что хотя бы искренне любила меня и секс.

Сола громко, судорожно всхлипывает.

Беру ее за подбородок, заставляя смотреть на меня.

— Я не животное, мстительница. Мне не нужно «мясо». Мне не нужно «разнообразие» ради разнообразия. То, что пиздит тебе Надежда — это ее способ выживания. Ну, типа, знаешь, проще придумать себе хуевого мужика, с которым она, превозмогая боль, живет и все время что-то чинит, чем признать, что чинить уже нечего. Муж, который не хочет ее ебать, потому что просто не хочет — это слишком страшно. А вот конченный кобель, которому для тонуса нужно стадо баб, но любит-то он, разумеется, только свою, святую — это намного более приятная история. — Отпускаю ее лицо и впервые за несколько дней разрешаю себе расслабиться, откидываясь на сиденье. — Я не играю с тобой, Сола. Не ищу развлечений. Могу я их найти? Могу. Но я торчу под клубом почти в полночь и караулю тебя, как школьник.