Книга Запретная близость, страница 130 – Айя Субботина

Я потираю переносицу и пытаюсь сосредоточиться на картинках, но они плывут. В итоге вместо стен вижу гладкую, натянутую простыню в пустой квартире.

«Хочу иметь к тебе доступ. Всегда».

Сообщения Руслана висят как дамоклов меч. Если бы у меня была хоть капля мозгов, я бы их удалила. Но, кажется, пора смириться с тем, что во всем, что касается Руслана, моя голова дает сбои. Поэтому даже сейчас, спустя три дня, я перечитываю его последние сообщения, как будто это какая-то аффирмация: когда выхожу за кофе, когда еду в лифте, когда работаю. И даже дома, запираясь в ванной. Они стали для меня необходимой дозой, без которой уровень эндорфинов в крови падает до отрицательной отметки.

Я — сломана. Я функционирую на автопилоте. Улыбаюсь клиентам, отвечаю на звонки, киваю подрядчикам. Я как будто потеряла способность радоваться, разучилась концентрироваться и просто быть. Живу от одного приступа воспоминаний до другого.

— Соломия Андреевна? — голос ассистентки вырывает меня из транса, и мой взгляд автоматически смещается на стоящий на краю стола букет.

Я дважды в день меняю в нем воду.

Подрезаю кончики.

Вчера специально вместо того, чтобы ехать с объекта домой в девятом часу, сделала крюк, заехала в офис и привела цветы в порядок. Мне хочется, чтобы случилась магия, и они стали бессмертными.

— Плиточники звонят, — продолжает ассистентка, прижимая ладонью динамик телефона, — говорят, артикул в ведомости не совпадает с тем, что на объекте.

— Что? Какой артикул? — Я отрываюсь от букета и пытаюсь вспомнить, когда и кому я в последний раз заказывала стройматериалы.

— По объекту Манасыповых. В главной ванной.

Я быстро опускаю взгляд в планшет, надеясь, что меня никак не выдал дернувшийся на челюсти нерв. Кажется, что, как только в шаговой близости от меня звучит его фамилия — всё о нас моментально становится очевидным даже посторонним.

— Я сейчас перепроверю. — Терпеть не могу вот такие накладки. Терпеть не могу ошибаться, потому что всю свою жизнь только то и слышу, что должна быть идеальной, и как бы я ни боролась с этой нездоровой фигней — она вколочена в меня воспитанием буквально с детства. — Скажи, пусть ждут.

Открываю файл, смотрю на цифры — и с ужасом понимаю, что действительно ошиблась. Перепутала цифры местами. Для профессионала моего уровня совершенно непозволительная промашка.

Господи, я превращаюсь в рассеянную идиотку, которая вместо того, чтобы делать свою работу, думает о члене чужого мужа.

К счастью, с плиткой все еще можно отмотать назад, и в этот раз отделываюсь только легким испугом. Но если так пойдет и дальше…

Вечером я паркуюсь у дома, но еще какое-то время сижу в машине, перечитывая сообщения Руслана. Выучила уже на память, до запятой, до буквы. Они теперь даже в голове моей звучат его хрипловатым голосом, и от этого все время предательски сильно тянет внизу живота.

Хочу написать ему, что скучаю.

Что для меня вот столько дней без его рук и голоса — невыносимо, немыслимо.

Но «хорошая девочка Соломия» тут же достает из-за спины огромный красный знак «СТОП» и все мои порывы разбиваются об него вдребезги.

Я делаю глубокий вдох, натягиваю на лицо улыбку и выхожу из машины.

Сергей встречает меня в коридоре в одних домашних штанах и с влажными после душа волосами. От него пахнет хвойным гелем для душа и уютом, а когда подхожу ближе — замечаю у него на носу мазок от муки, а из кухни умопомрачительно пахнет какой-то сладкой выпечкой. О том, что Сергей умеет готовить и печь, и в принципе может создать кулинарный шедевр из остатков чего-то в холодильнике, я узнала в первый год нашего брака. Все мои приятельницы до сих пор адски завидуют какой подарок судьбы я выхватила.