Книга Запретная близость, страница 154 – Айя Субботина

— Угу.

— Сложный перелом лодыжки, разрыв связок. Врач тогда сказал: скажи спасибо, что вообще будешь ходить. Я сначала все время ревела — не могла простить свое тело, что оно меня предало, а потом как-то… просто начала рисовать — линии, пространства. Поняла, что танец можно «повторить» в интерьере, только из камня и дерева. И успокоилась.

Я обнимаю ее крепче, чтобы та, шестнадцатилетняя девочка в ней, больше не ревела даже в воспоминаниях.

— Манасыпов…? — Ее шепот такой горячий, что я надеюсь — на коже останется ожог, и я буду носить его до конца своих дней.

— М-м-м?

— Спасибо, что привез меня сюда. Мне… так хорошо сейчас.

— Мне тоже.

Чуть позже, наше уютное уединение нарушает вежливое покашливание официанта и вопрос, можно ли уже подавать эклеры. Сола уже не пытается слезть с моих рук, она просто кивает. Через пару минут перед нами появляются эти совершено обычные на вид продолговатые пирожные, над которыми официант творит магию — посыпает какой-то блестящей фигней, которая вспыхивает от горелки и превращается в разноцветные искры в воздухе.

Сола чуть ли не пищит от восторга.

Мне на это шоу вообще плевать — главное, что счастлива она.

Когда снова остаемся одни, беру один пальцами, подношу к ее губам.

Сола смотрит на меня несколько секунд, а потом мягко откусывает. Старается не испачкаться, но на верхней губе все равно остается мазок крема.

Смотрю на этот крем. На ее рот. Пытаюсь убедить себя в необходимости дышать и не пугать мою девочку слишком резким напором, но это самое эротичное зрелище в моей жизни.

Наклоняюсь к ее лицу, чувствуя на своих губах прерывистое сладкое винное дыхание. Даю ей возможность меня остановить — рукой, словом, просто мотнуть головой. Но вместо всего этого, Сола сама едва ощутимо подается вперед.

Я провожу языком по ее губе, медленно и влажно слизываю крем.

Тонкие пальцы в ответ сжимают мое плечо так сильно, что хочется стонать от удовольствия.

Подтягиваю ее ближе, накрываю ее губы своими — и целую глубже, так, что во рту появляется вкус фисташек и вина. Ловлю ее язык, сплетаюсь с ним, немного опрокидывая ее назад, на свою руку. Она доверят безоговорочно — с шумом стонет, держится за мои плечи и шею, и сама подтягивает мою голову ближе.

— Вкусно? — я отстраняюсь на миллиметр — не больше.

— Очень, — выдыхает она. Ее глаза потемнели, зрачки расширились.

— Поехали отсюда.

Она кивает, даже не спрашивая куда, потому что мы хотим одного и того же.

Потому что, если не дотронемся друг до друга — превратимся в пепел, сожжение собственной острой потребностью.

Я расплачиваюсь, оставляя щедрые чаевые за этот час тишины.

Идем к машине, Сола не выдергивает руку, когда переплетаю наши пальцы не как любовник, который прячется, а как мужчина, который ведет свою женщину. Никогда в жизни не страдал самообманом, но сегодня — хочется.

В машине она сразу кладет ладонь мне на колено, высоко, почти у паха. Сжимает бедро как обещание. Стискиваю зубы до прострела в челюсть, потому что с трудом сдерживаюсь, чтобы не повернуть в какой-то ночной двор.

Дорога до нашего ЖК занимает минут двадцать, и за это время воздух в салоне начинает искрить, хотя мы не произноси мни слова. Это не похоже на напряжение, которое было между нами раньше — болезненное, с надрывом, в котором много нерва и опасности. Сейчас это плотное тягучее предвкушение — мы знаем, что будет и мы оба этого хотим.